На этом мы и распрощались. Адельвайс и Курай пошли вдоль улицы, они снимали комнаты где-то неподалеку. Мы же направились к гостинице. Боггет шел впереди и милостиво не торопился — посмеиваясь, он оглядывался на нас, забавляясь тем, как мы пытались научиться ориентироваться в новом, дополненном непривычными объектами пространстве. Изучая подписи к фигуркам встречающихся на улице людей, я чуть не врезался в дерево. Тим дважды спотыкался и на третий раз, засмотревшись на что-то, все-таки растянулся на дороге во весь рост. До гостиницы мы, конечно, все-таки добрались, но, наверное, еще никто не преодолевал такой короткий путь так долго.
День выдался долгий, и было приятно осознавать, что он заканчивается. Оставалось только надеяться на то, что этой ночью нам всем удастся хорошенько выспаться. Хотя искушение взяться за изучение статов было очень велико, я понимал, что сейчас отдых важнее. Для беспокойства не было никаких оснований. И все же кое-что тревожило меня: на протяжении всего обратного пути Селейна выглядела особенно серьезной и сосредоточенной, а притом что просто серьезной и сосредоточенной она была практически всегда, это не следовало игнорировать. Поэтому перед тем, как все разошлись по отведенным комнатам, я спросил у нее:
— Все еще переживаешь из-за Айны?
Она посмотрела на меня так, словно вопрос не сразу дошел до нее, но потом, словно очнувшись от глубокого размышления, мотнула головой.
— Нет, ничего такого. Я просто думала о словах Курая.
— О том, как много значения здесь придается информации об уровнях? Но ведь Боггет договорился с ними, и…
— Нет. О том, что он сказал в лесу. Помнишь?
«…Тот мир, из которого ты пришла, должно быть, очень страшное место…» Еще бы я не помнил это.
— Думаешь, как он догадался о том, что мы из другого мира? Они же, скорее всего, следили за ходом сражения. Наверняка, это единственное, что может объяснить разницу в отображающихся уровнях и наших реальных способностях.
Селейна опять покачала головой.
— Он не сказал «вы». Он имел в виду только меня.
— И что?
Я сдался. Наш мир не страшнее Безмирья, и не он виноват в том, что Селейна была такой, какой она была. На формирование ее характера и навыков повлияло множество обстоятельств, но уж точно не природа нашего мира. Если бы в нем Селейны существовали как особый вид, то их бы занесли в магические учебники, а то и вовсе наладили бы экспорт в Безмирье — скажем, для полного его захвата.
Немного помолчав, Селейна перевела дыхание и вдруг улыбнулась.
— Сэм, а ты единственный, кто не знает, да?
Я постарался изобразить на лице максимально возможное недоумение. Улыбка Селейны стала шире, но ничего радостного в ней не было. Девушка отвернулась и, не глядя на меня, заговорила:
— Сэм, я подкидыш. Мой отец, Ханс Гилмур, нашел меня зимой на помойной куче за огородами. Я была новорожденным младенцем. Отходы были еще теплыми, и это спасло мне жизнь, я не замерзла. Можно сказать, мне повезло. Гилмур тогда уже был вдовцом. Его собственная дочь умерла во младенчестве, и он решил взять меня в дом и вырастить. От меня никогда не скрывали, что я не родной ребенок, а я в свою очередь никогда не скрывала этого от других людей. Наверное, поэтому никто и не обращал на это внимания, тем более не до того было. Я очень благодарна моему отцу: из-за меня у него было много проблем, особенно пока я была ребенком, но он не отказался от меня, не выбросил обратно на улицу. И я никогда не испытывала желания разыскать своих настоящих родителей: если они так поступили, значит, у них были веские причины на это, а если нет, то нам лучше никогда не встречаться. Но после того как началась вся эта история… — Селейна посмотрела на меня и заговорила тише. — Мне не нравится, что я так думаю, но я думаю, что мир, из которого мы пришли, не родной для меня. Мне не было плохо там, и я готова прожить в нем всю жизнь, ничего страшного. И все же я никогда по-настоящему не принадлежала ему. Я не хочу сказать, что я появилась на свет здесь. Возможно, мой родной мир вовсе не этот. Как сказал Курай, он может быть действительно страшным местом. Но здесь, в Безмирье, я чувствую себя гораздо лучше, чем дома. Как бы это сказать… Я тут словно на своем месте. Ты же не испытываешь ничего подобного, Сэм?..
Я слушал Селейну, совершенно ошеломленный ее словами. «Рейд никогда бы не увлекся девушкой вроде меня», — так однажды сказала мне Селейна. Да, теперь я был согласен с ней: Рейд бы с таким не справился.
Смысл вопроса, который Селейна задала мне в конце, я уловил, но ответить не успел: пока она говорила, к нам подошел Тим.
— Я думаю, как раз это и может кое-что объяснить, — сказал он.
Селейна слегка нахмурилась.
— Считаешь, это проблема?
Тим замотал головой.
— Нет, конечно, нет. Но тебя же это беспокоит.
Селейна ненадолго задумалась, затем кивнула.
— Скорее да, чем нет.
— А в чем дело? — спросил я. Будто бы только что обрушившегося на меня признания Селейны было недотаточно…
Тим повернулся ко мне.
— А ты еще не заметил? У нее в статах не отображается раса.
