Рида привела меня на бульвар. Я думал, что мы будем говорить без умолку, но Рида молчала, и я молчал тоже, робея, как ребенок. После того, как мы прошлись по аллее, Рида присела на одну из лавочек. Я сел рядом. Я замечал, что Рида привлекает внимание прохожих, они бросают на нее взгляды, но не мог понять, в чем причина. Радость и тревога стянулись в моей душе в такой тугой узел, что нервы начали сдавать.
— Рида, что происходит? Я что-то сделал не так?
Она повернулась ко мне. На ее губах показалась улыбка, слабая и неестественная.
— Нет, что ты. Все в порядке. Извини меня.
— Тебе не за что извиняться. Это ты меня… Прости, — я взял ее ладонь в свои руки. — Я был неосторожен. Оставил тебя в такой момент… Прости меня, пожалуйста. Но ведь все это в прошлом, правда? Все позади. Теперь мы вместе и… Я люблю тебя, Рида. Слышишь? Я очень тебя люблю. И я никогда тебя больше не оставлю. Я…
Она осторожно вытянула свою руку из моих ладоней, поднялась.
— Здесь слишком много людей, — сказала она. — Идем.
— …Я сделаю все, что ты скажешь, — по инерции едва слышно договорил я, следуя за ней. «Пожалуйста, выходи за меня замуж, как обещала», — хотел добавить, но вовремя замолчал. Предложение, произнесенное вот так, на ходу, прозвучит, как минимум, глупо. Рида может и не воспринять его всерьез даже с учетом того, что я уже не первый раз скажу ей эти слова и она уже обещала мне свою руку и сердце.
Мы снова прошли по аллее, потом Рида свернула на одну из боковых улиц, и мы пошли вдоль высокой кованой ограды на каменном фундаменте. Каменные столбы, украшавшие ограду, были увенчаны скульптурами, изображающими женские фигурки. Мне уже приходилось бывать здесь раньше, но за ограду я ни разу не попадал: там находился один из храмов, закрытых для простых посетителей. Рида шла молча. Я не знал, как заговорить с ней, и чувство вины от этого становилось все тяжелее. Наконец мы приблизились к воротам, ведущим во двор храма. Они были закрыты. Не доходя до них, Рида остановилась, повернулась ко мне. На ее губах была все та же улыбка.
— Ну, вот и все, — сказала она. — Спасибо, что проводил меня, Сэм.
С этими словами она подошла и поцеловала меня. Я так опешил, что не успел ответить ей, а Рида уже отстранилась и стала поворачиваться. Я схватил ее за руку.
— Эй, ты чего?
Она замерла.
— Боггет тебе ничего не сказал, — повторила она. Тяжело вздохнув, она обернулась, взглянула на меня. — Сэм, я стала послушницей в Храме Пречистой Девы. Вчера я прошла обряд посвящения. Теперь я младшая жрица.
Я смотрел на нее, почти не понимая, что она говорит, словно слова были на другом языке. Сознание сопротивлялось им.
— Что?
Лицо Риды искривилось. Она высвободила свою руку из моей ладони.
— Что слышал! Сэм, ты еще не понял? Я ухожу от тебя. Совсем. Я теперь жрица Пречистой Девы. И мне пора возвращаться в храм. Я…
— Постой! — я шагнул к ней, положил руки ей на плечи. Мысли путались. — Рида, что ты мне сейчас такое говоришь? Ты же не можешь… Зачем тебе это? Мы же хотели… и…
Ее рот искривился.
— Чего мы хотели? Я хотела просто вернуться домой!
— Ну, вот ты здесь, дома! Все ведь хорошо, правда? Арси и Вен вернулись тоже, мне так Боггет сказал, с ними все в порядке. Все закончилось. Мы теперь можем пожениться! Я же люблю тебя!
Рида на секунду поджала губы.
— Я тоже люблю тебя, Сэм. Но это ничего не меняет. Я тебя похоронила — там, в том жутком мире. Понимаешь?..
Я почувствовал, что сердце у меня опускается. Медленно, медленно падает в черную пропасть, страшную бездну, откуда нет возврата.
— Эй… Но я же живой. Вот тут, сейчас стою перед тобой. Я вернулся. Понимаешь, такое бывает, я объясню, мне Киф рассказывал, я…
При упоминании Кифа Рида брезгливо поморщилась, затем покачала головой.
— Прости меня, Сэм. Но я уже все решила. Прости. Отпусти меня.
Она попыталась отпрянуть. Но я сильнее сжал ее плечи.
— Отпусти меня! — потребовала Рида и вывернулась из моих рук. В глазах ее пылал гнев. Я не осмелился снова схватить ее.
— Зачем тебе это? Ты хоть понимаешь, что значит быть жрицей?
Она снова тяжело вздохнула, отвела взгляд.
