— Потому, — Боггет явно не собирался ничего объяснять. Сидя лицом к входу, он тянул из кружки квас и поглядывал на улицу, иногда скашивая глаза в сторону другого посетителя. Инструктор выглядел расслабленным. Но я знал его достаточно, чтобы не обмануться.
— Если мы должны что-то сделать, скажи нам, Боггет.
— Всему свое время, Сэм, — ответил инструктор и снова заулыбался. Кажется, за все годы моего знакомства с ним он не улыбался столько, сколько за последние два дня. — Полдень совсем скоро.
Между тем в харчевню вошел еще один человек. Немолодой, грузный, с окладистой рыжеватой с проседью бородой, одетый по-крестьянски добротно, это был явно не путник, а местный житель. Хозяйка вышла к нему, он задорно поздоровался. Женщина уперла кулаки в бока и рассмеялась — с ней явно заигрывали. «Вдова, наверное», — подумал я. Пока они разговаривали, с кухни прибежала девочка лет шести. Бородач погладил ее по голове, хозяйка сказала что-то, девочка убежала и вскоре вернулась с кружкой пива. Посетитель медленно опустился на ближайшую скамью, взял кружку, потянул в себя напиток… и что-то сказал хозяйке — что-то явно важное, отчего ее лицо стало серьезным. Она переспросила его — он ответил… и обвел глазами зал харчевни. Боггет, неотрывно следивший за этой сценой, стал медленно подниматься со своего места.
— Аи ран! — воскликнул вдруг первый посетитель. Он вскочил со своего места и встал едва ли не на вытяжку. Боггет повернул голову и посмотрел на него. Как я успел заметить, незнакомец и раньше искоса поглядывал на нас, и Боггет тоже краем глаза следил за ним. Но теперь эти двое смотрели друг на друга прямо… Непростые это были взгляды. Боггет и тот человек оценивали друг друга, пытаясь понять, на что способен каждый. Это имело значение и в том случае, если они станут союзниками, и в том случае, если они будут врагами. И точно так же однажды на меня смотрел Киф — перед тем, как отступить с Ариэлом и оставить на меня преследовавшую нас стражу.
— Лаан арэ ни, — наконец примирительно произнес Боггет. Выйдя из-за стола, он направился к бородачу. Незнакомец сделал то же самое.
Они разговаривали долго и достаточно громко для того, чтобы мы могли их слышать. Хотя интонации угадывались без сложности, я по-прежнему не понимал ни слова. Только ловил себя на странном ощущении: все трое разговаривали будто бы на разных языках, причем — как мне показалось — обращаясь к первому посетителю, Боггет переходил на его язык, а бородач, прекрасно понимая обоих, говорил все-таки на своем. Я посмотрел на Тима. Тот, как и я, тоже внимательно следил за разговором, но, кажется, и он ничего не понимал.
Когда Боггет вернулся к нам, выглядел он удовлетворенным. Я все же спросил:
— Все в порядке?
— Ага. Мы задержимся здесь до завтра, и к тому времени, я рассчитываю, у нас будет все, что нужно.
Наконец принесли горячее, и хотя я немного утолил голод, запах еды сводил с ума. Он был таким сытным, что и его, казалось, можно было съесть — большой деревянной ложкой, уминая за обе щеки. Нас обслуживал все тот же задорный мальчишка. Пока он накрывал на стол, Боггет спросил его о чем-то, и он ответил утвердительно. Когда он ушел, Тим осторожно, словно у самого себя, спросил:
— В этом мире тоже есть пирожки с творогом?..
Боггет сначала уставился на него с удивлением, потом ухмыльнулся.
— Значит, ты понял, что я сказал ему?
Тим мотнул головой.
— Не совсем. Просто я внимательно вслушивался, и мне показалось, что я начал разбирать отдельные слова.
— Не показалось тебе. Здесь не обязательно знать язык, чтобы разговаривать. Достаточно, чтобы ты хотел понять собеседника и чтобы он не возражал против этого. Считайте, что это такая магия. Поняли, ребятишки?
Мы переглянулись. Селейна кивнула неуверенно: последние слова Боггета были вовсе не на нашем языке.
— Как ты догадался, Тим? — спросил я, торопливо прожевывая еду.
Тим пожал плечами.
— Не знаю. Но еще те две женщины — помнишь, мы шли мимо них? Мне было интересно, о чем они говорят. Я стал прислушиваться. Сначала мне показалось, что я понимаю. А потом одна нас заметила — и как отрезало. Когда мы вошли сюда, я не думал, что смогу что-то понять. Но стало получаться как-то понемногу.
— Практикуйтесь больше, — сказал Боггет. — Если приложите усилия, через два-три дня будете разговаривать так, словно всю жизнь в этом мире прожили.
«Вот почему я так легко понимал Кифа, — догадался я. — Фактически, он говорил на моем языке!»
— Будете понимать чужую речь, пока кто-нибудь из говорящих не захочет, чтобы вы ничего не поняли. Ну или вы не захотите сохранить свое общение в тайне от окружающих. Но для этого нужно будет постараться, хех…
