Празднование продолжалось до темноты. А когда стемнело настолько, что в пяти шагах от костра уже ничего нельзя было разглядеть и те из деревенских, что пировали вместе с отрядом Тиха, разошлись по домам, произошло то, чего ожидать было никак нельзя. В лагерь пришли люди барона — с самим бароном во главе. И их не только не остановили караульные, отряд еще и встретил недавних противников с приветственными криками, словно это были старые друзья-соратники, появления которых все очень ждали. И, похоже, никого, кроме нас, это не удивило.
— Тих! Эй, Тих! Тихоня! — голосил барон — здоровенный дядька в фиолетовом плаще поверх черной брони. — Ты где?
— Хейбервелль, твою ж, где ты так долго шлялся? — проревел Тих, поднимаясь. — А бухла больше нет!
— За бухлом я и ездил! — в тон ему ответил барон. — Две бочки привез. Нам хватит?
— Ну, не хватит — еще добудем!..
Не прошло и нескольких минут, как барон со своими сопровождающими рассредоточились между членами отряда Тиха. Они хлопали друг дружку по плечам и спинам, здоровались, братались, тут же принимались что-то громко обсуждать, делиться едой и поднимать тосты за прошлые и будущие победы. Сам барон уселся рядом с Тихом. До меня донесся обрывок их разговора:
— …Не надо было. Ох и напугал ты меня своими «покойничками»! Я ж подумал, ты некроманта в отряд взял, перестраивать войска начал.
— Да не, со мной только старина Соул да пара хилов еще.
— Ну, Соула нам за глаза хватило! Особенно когда он мантихор призвал, саммонер чертов! А вообще обидно, конечно. Если б вы мне конницу не уделали…
Соул сидел тут же — в своем неизменном плаще, неприметный и бессловесный. Но и у него в руке была кружка. А еще он, довольный своей работой, улыбался. Разговор быстро превратился в обсуждение стратегий и тактик, наперебой вспоминались какие-то стычки, битвы, войны…
— А ты помнишь, как у Горючего Лога было?…
Происходящее стремительно потеряло всякую реалистичность. Перед моими глазами стояли картины начала битвы и поля после сражения — конница, несущаяся в атаку, творящие свои заклинания маги, добивающие раненых лучники — и та действительность, которая просвечивала сквозь них сейчас, никак с ними не вязалась. Пазговоры, доносившиеся до моего слуха, только подливали масла в огонь.
— Элрик, верни наплечники!
— Хрен тебе! Что с боя взято, то свято!
— Скотина, они сетовые!
— А ты считаешь, что весь сет соберешь? Ха, ну ты наивный!..
Я подошел к Боггету. Он сидел вместе со всеми у костра, в бурных обсуждениях не участвовал. Но я успел заметить, что он здоровался с несколькими сопровождающими барона. Когда я подошел, он осоловело взглянул на меня, потом подвинулся, уступая место.
— Боггет, что происходит? — вполголоса спросил я.
— А что происходит? Ык…
— Ну, эти люди… Они же сражались сегодня. А теперь…
— А, ты об этом… Не обращай внимания. Все нормально.
— Нормально?.. Боггет…
Он вздохнул.
— Короче, Хейбервелль подсобрал деньжат, купил здесь землю, построил замок, завел гарнизон… Теперь он окрестные земли захватывает, собирается империю строить. А эта деревушка — она свободная. Налогов не платит, но и на защиту ближайшего города рассчитывать не может. Вот они и наняли Тиха, чтобы он со своими людьми…
— Боггет, я не об этом. Почему они так общаются? Они же враги!
Инструктор сморщился.
— Да какие они враги? Тих и Хейбервелль сто лет знают друг дружку, не раз сражались плечом к плечу. Начали дружить, после того как переубивали друг друга раз пятьдесят, не меньше. А половина здешних ребят в рейды вместе ходила и…
— Что же это получается, — я перебил его. Я чувствовал, что мозг зацепился еще за что-то в его фразе, но не мог сейчас подумать об этом. — Они теперь заодно? А как же деревня?
Боггет сморщился еще сильнее и посмотрел на меня так, словно я был назойливой мухой, которая жужжала вокруг его хмельной головы.
— Да не заодно они. Просто игроки оба, как и большая часть их отрядов, и все. А с деревней все в порядке будет. Хейбервелль с их старостой договор заключит, что-нибудь там о правах на окрестные леса и поля, то есть только поля, лесов у них тут нет, и кто только так строится…
Я вспомнил о том, что не далее чем сегодня барон отдал приказ сжечь деревню.
— …А потом они, глядишь, и сами под его покровительство перейдут.
— Почему?
— Потому что местным это выгодно, а они местные, Сэм. Еще вопросы есть?
Я покачал головой — нет, мол. Боггет потянулся, достал еще одну кружку, придирчиво осмотрел ее, плеснул в нее браги, протянул мне.
— Это такой мир, Сэм. Здесь все немного иначе, ты должен был уже понять это.
Немного иначе? Ну да, конечно. Только вот это «немного» настолько значимо, что переворачивает привычные представления с ног на голову… Да что ж это за мир-то такой!
У одного из костров кто-то затянул песню: «По долинам и по взгорьям…» Другие тут же подхватили ее. Воины пели вместе, и невозможно было заподозрить в них недавних противников. Может, все дело действительно было в этом мире, в его причудливых законах, правилах, условностях — или же в их отсутствии?
— Боггет, а в отряде Тиха есть безмирники?
— Понятия не имею. А что?
