— Ничего. Я просто хотел…
Я не договорил. А чего я, собственно, хотел? Знать, зависит ли как-то отношение этих людей к своему делу от того, безмирники они или нет? А какая разница? Этот мир такой, какой он есть, и все принимают его таким. Возможно, мне следует вести себя так же. Если я чего-то не понимаю, не значит, что это не правильно. Это значит, что я вижу неполную картину. Что же касается меня самого…
— Боггет, скажи, а я могу быть безмирником?
Мне пришлось долго собираться с духом, чтобы все-таки задать этот вопрос. Инструктор посмотрел на меня с удивлением. Я торопливо продолжил:
— Ты говорил о том, что этот мир может по-особому относиться к некоторым из тех, кто попадает сюда. И я подумал…
— Что ты особенный? — угадал мои мысли Боггет. — Думаешь, Безмирье как-то отличает тебя от Тима и Селейны?
Ну, да — хотел сказать я. И тут мне в голову пришла обидная мысль: все это время мне хотелось, чтобы мы были командой, и вместе с тем я хотел выделяться, быть хотя бы чуточку лучше остальных. Как же мне теперь было стыдно за это…
— Вообще-то, да, — сказал Боггет. — Если задуматься над тем, что произошло, то скорее да, чем нет, Сэм. Но даже если так, это не значит, что ты в чем-то превосходишь других. Здесь у каждого свои недостатки и преимущества, как и в любом другом мире.
— Я знаю, мастер Боггет. Я знаю. Простите меня, я…
— Да не за что тут просить прощения. У Безмирья есть свое обаяние. Стать безмирником — нормальное желание. Разве что оно должно быть хорошенько обдумано. Даже если мир приглашает тебя, ты не обязан бежать, сломя голову, понимаешь? Приглашение — это всего лишь приглашение. Шанс — это всего лишь шанс. Воспользоваться им или нет — дело твое. В конце концов, ты ведь не за приключениями сюда пришел. У тебя есть цель, верно?
Я кивнул.
— Быть безмирником можно только в Безмирье, — продолжал Боггет. — Такое уж это место. Но, Сэм, я сам толком не знаю, что значит быть безмирником. Та история с твоим приятелем — ну, с тем парнем отсюда, о котором ты мне рассказывал… Ты должен кое-что знать: принадлежность к Безмирью не исчерпывается способностью воскресать в другом мире, если тебя убили, и снова возвращаться сюда. Она даже не обуславливается этим. И не в сверхъестественных способностях дело — существа, владеющие ими, есть во многих мирах. Безмирность — это… в голове, — он постучал себя пальцем по виску. — Это определенный склад сознания, характер, восприятие окружающего мира и себя самого. Можно родиться в Безмирье, но не быть хиро. А можно родиться и всю жизнь прожить в одном из других миров, никогда его не покидать, при этом думать как безмирник — и даже не знать об этом. Грустно… — он вздохнул, хлебнул браги. — А еще бывают хиро, которые, переродившись, не возвращаются в Безмирье. Сначала они хотят немного передохнуть, пожить спокойно год или два. А потом проходит и год, и два, и три, и десять лет, а они не возвращаются. Да и не могут уже вернуться, даже если хотят. Ничто уже не может их вернуть. Они изменяются… перестают быть хиро. И все.
— А ты, Боггет? Ты безмирник? Ты погиб здесь и возродился в нашем мире?
Он криво ухмыльнулся.
— Ну а ты-то сам как думаешь?
— Тогда почему ты не вернулся сразу?
Он тяжело вздохнул. Я решил было, что Боггет тоже просто хотел немного передохнуть в нашем мире — думал, что сумеет вернуться, стоит ему только захотеть, но, когда захотел, не смог этого сделать. Но ведь он же знал, что есть опасность не возвратиться в Безмирье вовсе. Да и не в характере Боггета был бы такой поступок.
— Я не умею ходить между мирами, Сэм, — признался наконец Боггет. — Кто-то может, кто-то способен еще и переводить других из одного мира в другой. А кому-то это не дано, и ничего с этим не сделаешь… Наверное. Я ждал, что за мной придут. Но время шло, а никто так и не приходил. А потом я сообразил, что никто и не придет.
— А что произошло? — спросил я наудачу — не думал, что инструктор станет со мной откровенничать. Но он все же ответил:
— Одни ребята собирали команду, чтобы добыть кое-какой артефакт. Им не хватало человека. Я решил, что справлюсь, и пошел с ними. Я был тогда на мели, а добыча обещала быть хорошей. Но путь был далекий, нужно было перейти один перевал… Это я потом уже сообразил, что меня специально позвали. Им на этом перевале в любом случае кого-нибудь бы пришлось оставить, иначе остальным было бы не пройти вперед. Видимо, они шли уже не в первый раз. А я этого не знал. Доверился им, дурак — они еще восхищались, говорили, какой я сильный… Я хотел произвести на них впечатление. В итоге лег там в снегу, и все. Не знаю, дошли они до цели или нет, но, наверное, дошли. А за мной так и не вернулись… Четыре года, Сэм. Я ждал их четыре года.
— Это много?
— Для нашего мира — нет. Но посчитай, сколько лет прошло здесь.
Я прикинул разницу в скорости течения времени… и мне стало остро обидно за Боггета. А еще я вдруг понял, почему он так заботился об Анне.
— Боггет, а как ты в первый раз попал в Безмирье? Ты ведь не из этого мира?
