Все молча согласились. С улицы послышался шум толпы.
— Что там такое?
— Я поставил охрану на наружной лестнице, — проговорил Киру, выходя из темноты. — Их надо продержать на том же месте, где они сейчас, как можно дольше. Кто-нибудь обязательно придет вести переговоры.
— Отсюда мы не уйдем! — повторил почти с упрямством Дрэган.
— Конечно, мы не должны уходить из примэрии. Как-никак это уже завоеванная позиция, — поддержал его Киру. — Несмотря на то что личный состав во многих подразделениях был заменен, военные по-прежнему чувствуют себя неуверенно. Под предлогом установки постов наши парни пошли к солдатам и провели среди них агитацию. Тасе Мустэчиосу сказал им: «Ребята, не сделайте какой-нибудь глупости; подумайте только, наши представители теперь находятся в правительстве, не идите за офицерами, которые натравливают вас против народа».
— Это хорошее дело! — сказал Трифу, и глаза его сверкнули странным огнем.
— Значит, решили, товарищи, — сказал Дрэган, собрав всех вокруг себя. — Отсюда не уходим. Те, кто пришел сюда и поставил нас, должны видеть, что мы не предадим их интересов, что бы ни случилось. «Что это за люди, которых окружили в примэрии?» — спросят одни. «Это те, кого поставил народ, чтобы следить за порядком в городе», — ответят другие. Это еще сильнее сплотит массы вокруг нас. Остаемся здесь! Если по всему уезду разнесется весть, что мы не сдали завоеванных позиций, то представьте себе, какое доверие окажет население нашим товарищам, которые будут выступать перед ними!
В его словах слышалась глубокая убежденность. Он подкреплял слова движением головы, внимательно ловил каждый звук, пытаясь в темноте увидеть хотя бы блеск глаз.
— Ну, что скажете, правильно я мыслю?
— Правильно! — ответил Киру. — Да, товарищи, и я придерживаюсь такого же мнения. Что нам надо делать? Необходимо использовать эту тяжелую ситуацию в наших интересах. Иного пути нет. Надо браться за дело. Пусть люди узнают, что мы здесь и что мы держимся.
Со скрипом открылась большая дверь примэрии. В нее вошли два офицера, осветив белесым светом фонариков холл примэрии.
— Мы пришли требовать от вас, чтобы вы ушли добровольно, — сказал один из них, когда офицеры приблизились к ступенькам лестницы. — Господин командор гарантирует вам свою охрану для предотвращения какого бы то ни было нападения.
Дрэган спустился к офицерам. В его груди послышалось еле сдерживаемое клокотание. Кулаки его непроизвольно сжимались все сильнее, хотя он старался держаться спокойно.
— Мы не нуждаемся в охране командора и никуда отсюда не уйдем до тех пор, пока этого не потребует народ, который посадил нас сюда, тем самым оказав нам свое доверие. — Он угрожающе понизил голос: — Если захотите стрелять, учтите, в примэрии много ваших людей. Но не забудьте также и того, что тысячи людей, которые поставили нас сюда, сурово накажут вас. Другого ответа не будет.
Офицеры держались высокомерно, хотя пытались казаться доброжелательно настроенными.
— Мы выполнили свой долг, — сказал первый. — Но знайте, что мы едва сдерживаем хулиганов. Если вы сдадитесь, мы вам гарантируем охрану до тех пор, пока не восстановим связь со столицей и не получим распоряжения от правительства. Ведь и ваши представители находятся в правительстве!
— Я уже сказал, — ответил им решительно и спокойно Дрэган, — что мы отсюда никуда не уйдем до тех пор, пока этого не потребуют те, кто нас сюда поставил. Скажите командору, что ему придется отвечать за свои поступки. Он уже виноват в смерти председателя профсоюзов. Это ему говорит законный примарь города.
Офицер резко наклонил голову в знак того, что все понял и разговор окончен. Потом посмотрел на своего товарища.
— Мы исполнили свой долг, — сказал он и, понизив голос, добавил: — Не поминайте нас лихом. Мы не занимаемся политикой, а только исполняем приказы… Это нам приказал передать сам командор… Мы делаем все возможное, чтобы восстановить порядок, и кто знает… Одним словом, как бы там ни было, в настоящий момент мы обязаны лишить свободы передвижения ваш пикет, чтобы никто не ходил между площадью и примэрией. Так уж лучше соглашайтесь быть под нашей охраной, чем сидеть здесь. Подумайте и потом сообщите нам. — Они хотели было уйти, но тут же вернулись. — Пожалуйста, может быть, вам пригодится фонарик?
Дрэган посмотрел на них с невозмутимым видом и ничего не сказал. Когда они ушли и за ними закрылись даже чугунные решетки, он взял фонарик и посмотрел на своих товарищей.
— Это вторая победа за сегодняшний день, товарищи. Армия далее не сделает ни шагу. — Он быстро поднялся к ним, — А теперь за дело!
Движения его были лихорадочными, во взгляде появилось что-то новое, непривычное, и при всем этом никаких признаков недоумения или неуверенности.
— Я обещал, что этим вечером мы вывесим постановление и список цен, — сказал он. — Мы должны объявить их населению. Товарищ Трифу, когда ты ушел из типографии, как там обстояло дело с постановлением?
