Все взгляды обратились к Кадиру, чьё лицо являло собой идеальную картину гнева. Только Султан, его Великий Визирь и наследник имели доступ к печати и придворному каллиграфу. Конечно, Кадир не использовал каллиграфа, который мог бы выступить против него.
— Вы в чём-то обвиняете меня, Султана?
— Конечно, нет. Я никого не буду обвинять без доказательств. Я излагаю факты того, что я видела.
— Являются ли они фактами, если нет никаких доказательств? Это может быть просто выдуманная вами история, — сказал он.
Три Визиря, сидевшие на скамье позади него, все из которых, как она знала, были у него в кармане, глубокомысленно кивнули.
— Это имело бы смысл только в том случае, если бы я намеревалась кого-то обвинить, чего я не делаю.
Ей не нужно было обвинять его прямо. Это заявление посеяло подозрение, которое будет лишь усиливаться с каждой его попыткой снять вину. Она не могла опрокинуть его, как статую, одним мощным ударом, но она могла разрушить основание, которое поддерживало его, людей, которые верили в него.
— Однако остаётся деликатная ситуация, которая была создана тем, что Саркум согласился на ложные условия. Мне предложили выйти замуж за Мирзу, — сказала она.
Теперь зал разразился бурными протестами. Они хотели, чтобы она вышла замуж, хотели видеть мужчину на троне Султана, но не постороннего. Не мужчину из Саркума. Наиме сохраняла неподвижность. Её лицо было лишено эмоций, хотя внутри её переполнял триумф. Только с огромным усилием она удержалась от злорадного взгляда на Кадира. Он пытался убрать её со своего пути. Вместо этого он непреднамеренно дал ей именно то, что ей было нужно, чтобы поставить себя на место своего отца. Неизбежная альтернатива, которую они сочли ещё более отвратительной, чем идея королевы в качестве правительницы.
Наиме подождала, пока шум утихнет, прежде чем заговорила снова:
— Совет недоволен?
— Недоволен? Это неприемлемо! Вы не намерены соблюдать эти условия, не так ли? — спросил Явуз-паша, и ему вторили многие другие.
— Возможно, у меня нет выбора.
Наиме встала. Когда она указала на Башира, Визири как один посмотрели в сторону дверей. Люди Башира распахнули их.
За то время, что она оставила его, к Макраму присоединились восемь его людей. Он и Тарек вошли в Зал Совета, окружённые ими, миниатюрной фалангой, одетой в серые и стально-синие тона. Все, кроме Макрама, чья одежда цвета оникса была в центре внимания всех присутствующих в комнате. Цвет был важен в Тхамаре. Это навешивало на человека неизгладимый ярлык вместе с его Домом. Макрам никогда не носил чёрного, старался придерживаться серого цвета, который носили его люди.
Он казался непринуждённым, уверенным и собранным, как будто шёл на битву, в победе которой был уверен, а не через серию испытаний политических врагов. Следующий вдох Наиме дался легче.
Их неожиданное появление потрясло Визирей настолько, что они замолчали на несколько мгновений, которые потребовались Макраму, чтобы приблизиться к помосту. Когда все его люди, включая Тарека, упали перед ней на колени, Макрам этого не сделал. Он склонил голову. Это пробудило Визирей от их молчания, и хотя они разразились приглушённой болтовней, Кадир выступил вперёд, оглядывая Макрама, его чёрную одежду, его меч, затем оружие, которое носили остальные.
— Султана, — сказал Кадир, не отрывая взгляда от Макрама, — что всё это значит?
— Господа, — Наиме заняла свое место, когда Макрам выпрямился, а его люди откинулись на пятки. — Речь идёт о союзе. Кинус Рахаль хочет объединиться с Республикой, чтобы покончить с магией. Вооружённые силы Республики уже являются силой, которую мы не можем надеяться победить. Если Кинус даст им Саркум и его армию, которая обладает гораздо большими знаниями о магии, чем Республика, их будет не остановить. Нам будет лучше сдаться.
Зал отозвался эхом недоверия, издевательского смеха и повышенных голосов. Наиме обратила внимание на тех, кто молчал, кто сидел со своими серьёзными мыслями. Явуз-паша, Эсбер, Терим и брат Явуза, который претендовал на лояльность южных Визирей. Они поняли. Поэтому она заговорила с ними.
— Есть альтернатива, — Наиме подождала, пока они успокоятся. — Агасси намерен бросить вызов своему брату за титул Мирзы и правление Саркумом. Он не заинтересован в сближении с Республикой.
— Он хочет нашей помощи, — презрительно заявил Кадир. — И если мы поможем, если мы посвятим нашу магию и наших сыновей этой чужой войне, что мы получим?
— Кроме большей силы, чтобы удержать наше неизбежное уничтожение? — спросил Явуз-паша.
Некоторые высказались в согласии с ним, включая его младшего брата и его товарищей.
— Будь осторожен, мой друг, чтобы не сесть за недосказанную историю, — сказал Кадир. — Мы поможем посадить его на трон Саркума, какая у нас гарантия, что он не придёт за нами в следующий раз? Человек, который узурпировал бы власть у своего собственного брата, это не тот человек, которому я доверяю в альянсе. Какова цена?
Наиме кивнула Макраму.
