Своими работами Георгий Дмитриевич был известен в мире, а не только в Союзе, вел он себя совершенно независимо и смело, не раз показывал лысенковцам, что о них думает. Речи Карпеченко на многих встречах в Наркомземе, на сессиях ВАСХНИЛ и на обсуждениях в журнале "Под знаменем марксизма" были очень острыми и прямыми. Поэтому стало уже традицией у лысенковцев видеть в нем едва ли не главную мишень для нападок. Еще в 1936 году близкий сотрудник Мичурина П.Н.Яковлев опубликовал в "Правде" статью (77), в которой он обвинял Карпеченко, М.А.Розанову и еще нескольких ведущих сотрудников ВИР, "в кастовом недоброжелательстве" к Мичурину, проявившемся в первом томе "Теоретических основ селекции растений". Ленинградский обком партии тут же решил примерно наказать Карпеченко и Розанову (к счастью, они были беспартийными и большого урона не понесли), а партийцам Данину и Ковалеву за то, что они не согласились с мичуринскими выдумками о влиянии подвоя на привой и о роли ментора, были вынесены строгие партийные взыскания. Дело дошло даже до отдела науки ЦК, и зав. отделом К.Я.Бауман вмешался, переговорил с А.А.Ждановым, строгие взыскания были отменены (все-таки, Бауман считал, что это внутринаучные споры и даже написал об этом Сталину и Молотову /78/), после чего в "Правде" появилось соответствующее решение Ленинградского обкома партии (79). Примерно в это же время директор Детскосельских лабораторий ВИР В.С.Соколов писал в характеристике на Карпеченко как об ученом, "недостаточно отчетливо и искренне проводящем советскую политику", что он "реконструировать на базе марксистской диалектики генетику не может, наоборот, проявляет порой политику на дискредитирование начинаний в эт
После ареста Вавилова карпеченковскую лабораторию в ВИРе быстро разгромили, используя в качестве основания для этого решения наезжих комиссий. Новый директор Эйхфельд активно в разгроме участвовал. Оставалось изничтожить самого Карпеченко и его кафедру генетики и селекции растений в Ленинградском университете. На ней, кроме Карпеченко, ведущую роль играли профессора Г.А.Левитский, Л.И.Говоров, М.А.Розанова, доценты А.П.Соколовская и Д.Р.Габе. Вообще выступлений против Карпеченко, Левитского и читаемых ими курсов в ЛГУ было немало и раньше. Часть студентов, особенно из самых теперь главных -- выходцев из колхозов и семей простых рабочих -- возмущалась сложностью генетики и предпочитала простенькие рассуждения "мичуринцев". Еще 31 марта 1936 года в "Ленинградской правде" появилась статья с утверждениями о том, что курс генетики в университете не отражает успехов лысенковцев. В последующие годы такие нападки на кафедру генетики повторялись.
Арест Вавилова придал новые силы критикам генетиков. Уже была упомянута статья Гурева и Костина из "Ленинградской правды" от 28 августа (81), в которой было заявлено, что профессора Левитский и Карпеченко настроены против дарвинизма и мичуринского учения и что их поддерживает член партийного бюро биофака Э.Ш.Айрапетянц. На этом этапе М.Е.Лобашев еще сохранял приверженность науке.
" Доцент Лобашев, -- писали авторы статьи, -- недавно принятый в кандидаты партии, на заседании Ученого Совета изрек: "Все, что сделали Мичурин и Лысенко, то, что вы (то-есть его последователи) делаете, для меня неубедительно. Вот вы переделайте красные глаза в белые, тогда я вам поверю"" (82).
Заключение статьи гласило:
"... партийные руководители университета забыли простую истину, что ни одна идея не падает сама, ее надо сбросить, "развенчать", если она не имеет права на существование, на развитие" (83).
Косяком пошли статьи в многотиражке "Ленинградский университет". Почти в каждом номере партийцы публиковали материалы, в которых клеймили Карпеченко за то, что он "не перестроился", "фактически остался на тех же позициях", "продолжает заниматься схоластикой морганизма-менделизма". 13 декабря 1940 года 13 студенток и один студент 3-го курса биофака опубликовали "Письмо в редакцию о преподавании курса генетики" (84), в котором обвинили профессора Карпеченко в замалчивании "замечательного мичуринского учения и работ передового советского ученого Лысенко", заявили, что на объяснение "такого важного и дискуссионного вопроса как внутрисортовое скрещивание он отводит буквально 2 минуты... в то время как работы сторонников формальной генетики излагаются подробно, на все лады излагается учение о гене". Под письмом студенток был помещен длинный материал "От редакции", в котором критика была жестче, а обвинения решительнее, со ссылками на Сталина. Гнетущее впечатление на Георгия Дмитриевича произвело письмо пяти профессоров биофака, в котором коллеги просили Карпеченко "ради спасения факультета" перестроить курс. Как писал Д.В.Лебедев, они предлагали "изменить убеждения и предать науку, которой была отдана жизнь. Этого он не мог сделать" (85).