В этом документе чекисты впервые открывают имя их основного информатора, внедренного в ВИР, — Григория Шлыкова. Сопоставляя изложение в "Директивном письме" "фактов вредительства" Вавилова с тем, что Шлыков писал во множестве его обращений в разные государственные органы, в газеты и журналы, что он говорил во время своих постоянных публичных нападок на Вавилова в его же институте, можно однозначно прийти к выводу, что именно его усилиями в ОГПУ была сплетена основная канва обвинений Вавилова и сложилась фразеология обвинений. Именно Шлыков, по свидетельству хорошо его знавших профессоров Синской, Бахтеева, Фляксбергера и других, постоянно писал в разнузданно демагогических выражениях о якобы научной никчемности Вавилова. К 1932 году научный авторитет Вавилова и в стране и в мире был бесспорен. Казалось бы, с этой стороны к нему не подступиться. Но Шлыков, Коль, Якушкин отвергали именно научную значимость работ Вавилова, и эти наветы на весомость вавиловских достижений в науке были вставлены в "Директивное письмо" огэпэушными "исследователями":
"Широкая известность ВАВИЛОВА как советского ученого, известность в значительной мере им создаваемая, скрывает лицо незаурядного идеолога аграрной контрреволюции… Вавилов — типичный авантюрист в научной области… Его научное "имя" весьма сомнительной ценности" (51).
"Вместо серьезной научно-исследовательской работы на базе марксистско-ленинской методологии и достижений физики и биологии, старое буржуазное опытничество, ставка на опыт, гадание на гуще ("вырастает не вырастает", "будет мутация (изменение вида растений) или не будет").
…ВАВИЛОВ во всех своих программных и деловых выступлениях… делает основной упор на проблеме "мировых растительных ресурсов", вопросе общем для социалистического сельского хозяйства, а не на вопросах агротехники, организации с-х., укреплении колхозов, производительности и т. д. — вопросах больных для соц. реконструкции сельского хозяйства, выражая этим политику саботажа в важнейших проблемах строительства социалистического хозяйства" (52).
И тем не менее, хотя слова о никчемности научных поисков Вавилова были включены в документ, чекисты вынуждены были признать несколько важных положений относительно научной роли Вавилова в стране:
"Участие группировки ВАВИЛОВА в техническом разрешении ряда кардинальных вопросов сельского хозяйства страны усилилось за последнее время…, [в ВИРе работает] 1200 чел. высококвалифицированных специалистов — техников сельского хозяйства, среди которых имеется ряд имен с мировой известностью… На местах, в Москве, Украине, Сев. Кавказе, Средней Азии, Закавказье, Дальнем Востоке и т. д. группировка ВАВИЛОВА представлена десятком отделений и десятками сортоиспытательных участков И-та Растениеводства, заполненных личным составом, аналогичным И-ту, мощной разветвленной сетью официальных и личных связей и знакомств во всех руководящих и технических органах сельского хозяйства, в центре и на местах и всех научно исследовательских институтах в ряде городов Союза…
Группировка ВАВИЛОВА, возглавляя ныне Всесоюзный Ин-т Растениеводства, руководящий всей научно-исследовательской деятельностью во всех отраслях растениеводства СССР, фактически держит в руках пути и методы дальнейшего развития земледелия Союза" (/53/, выделено мной — В. С.).
"Группировкой совершенно усвоена марксистская фразеология, советский порядок решения вопросов, слабые и сильные стороны советского аппарата и партийного руководства, способ и методы определения политических убеждений и настроений отдельных лиц, имеется достаточная ориентировка во всех политических вопросах текущего момента" (54)
Затем авторы документа утверждали, что
"Мнимые советские настроения, доходящие до готовности вступить в ВКП [Всесоюзная Коммунистическая Партия — В. С.] ради того, чтобы быть в центре и получать заграничные командировки6, приспособленчество, двурушничество, умелое скрывание убеждений и взглядов — стали основными маскирующими средствами к-р работы [группировки Вавилова]" (55).
Чтобы убедить руководство страны в последнем, главное место в "Директивном письме" было обращено на обоснование разносторонней враждебной советскому государству научной и организационной деятельности Вавилова. Начинались объяснения с того, сколь злонамеренно Вавилов ограничивает приток в его огромный институт членов партии (якобы всего 10–15 большевиков на 1200 сотрудников), затем утверждалось, что он поддерживает связи с врагами Соввласти за рубежом, что в сообществе с Талановым Вавилов пытался протащить в сельское хозяйство СССР принципы американской организации этого сектора экономики и американские фирмы ("протежирует американские капиталистические интересы в пику интересам Советской власти" /56/) и одновременно "является агентом английской контрразведки" (57), затем объяснялось, как он ненавидит советскую власть ("Политические позиции группировки ВАВИЛОВА резко враждебны коммунистической партии и Советской власти" /58/) и как умело скрывает ненависть к советскому строю и компартии.
