7 Цицин сохранял верность Лысенко не всегда. Еще в 1939 году он опубликовал в лысенковском журнале "Яровизация" статью, в которой охаял цитогенетические методы, которые якобы не дали ему ничего существенного в изучении пшенично-пырейных гибридов (84). Но когда в начале 50-годов среди лиц, близких к Кремлю (а Цицин всегда оставался таким) разнеслась весть, что Сталин готов поменять мнение о Лысенко с прохладного на вполне прохладное, Цицин написал великому кормчему письмо с антилысенковскими выпадами (это письмо недавно опубликовано преемником Цицина на посту директора Главного Ботанического сада РАН Л. Андреевым /85/), однако Сталин призывам Цицина устранить Лысенко с поста руководителя биологии в СССР не внял, и Цицин на время выпал из приближенных к верхам компартии.
8 Все перечисленные ученые, кроме Жебрака, были тесно связаны работой с Вавиловым, поэтому это был удар не просто по Вавилову, а по школе Вавилова. После того, как в 1940 и 1941 годах были арестованы Вавилов и Карпеченко, Лысенко выбросил из последующих многочисленных переизданий все имена, оставив лишь упоминание о Вавилове, после чего это место в речи звучало так:
"Фамилии я могу назвать, хотя тут не фамилии имеют значение, а теоретическая позиция. В общем большинство генетиков с нашим положением не соглашается. Николай Иванович Вавилов в недавно выпущенной работе "Научные основы селекции", соглашаясь с рядом выдвигаемых нами положений, также не соглашается с основным нашим принципом браковки в селекционном процессе" (98).
Были внесены изменения и в реплику задававшего вопрос. После ареста Яковлева в 1937 году, в переизданиях речи, вместо указания его фамилии, стояло безличное: "Голос из президиума" (99).
9 Горячее желание Г. К. Мейстера "отдать все силы" было "вознаграждено" Сталиным именно так, как этот властитель любил делать: в 1938 году Мейстер был арестован как "враг народа", в тюрьме сошел с ума и погиб в заключении (расстрелян?). Реабилитирован посмертно.
1 °Cлова о том, как весело стало работать после того, как в СССР организовали колхозы, и о том, что вообще жизнь пошла веселая, были пересказаны Сталиным и стали в стране очень популярными. Как писал Б. Л. Пастернак в 1956 году в книге "Люди и положения":
"Были две знаменитых фразы о времени. Что жить стало лучше, жить стало веселее и что Маяковский был и остался лучшим и талантливейшим поэтом эпохи" (107).
1 Дончо Стоянов Костов (1897–1949) окончил университет в Галле (Германия) в 1924 году, быстро приобрел известность как специалист в области генетики растений. В 1932 году, привлеченный идеями коммунизма, приехал в СССР и стал сотрудником Института генетики АН СССР (с 1932 до 1939 г.), работал одновременно (1934–1936 г. г.) профессором Ленинградского университета. В 1939 г. сумел вернуться в Болгарию, где стал директором Центрального сельскохозяйственного исследовательского института в Софии (с 1939 г.), с 1946 г. — проф. Софийского университета, с 1947 г. — директор Института прикладной биологии развития организмов Болгарской АН, в 1948 г. стал членом Югославской Академии наук и искусств. Однако после августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года Костова начали буквально травить, и 9 августа 1949 года он умер от сердечного приступа.
2 В другой раз Сталин еще раз выразил свое восхищение работой и умом Лысенко во время разговора с писателем М. А. Шолоховым. Они как-то прогуливались с Шолоховым на сталинской даче в Кунцево, и вдруг Сталин произнес такой монолог:
— Да, все-таки какой молодец Лысенко, как он хорошо знает природу! Вот как-то мы с ним осенью шли по этой же дорожке, и на наших глазах с куста упал помидор. "Посмотрите, товарищ Сталин, — сказал Лысенко мне, — если этот помидор не трогать, то всю осень и всю зиму он будет своей мякотью питать семя, хранящееся внутри плода, и тогда весной данное семя, вскормленное плодом, взойдет, и вырастет новый куст помидор".
— Я приказал не трогать этот упавший помидор, — серьезно продолжил рассказ Сталин. — И весной семя взошло. И вырос куст. Мало кто так хорошо разбирается в природе, — завершил рассказ Сталин.
Поразившие Сталина лысенковские познания о природе были настолько примитивными, настолько знакомыми любому крестьянину, что Шолохова это даже обидело, и он часто вспоминал рассказ Сталина о "мудрости" Лысенко, ругая их обоих. (44).
