Уже на этом этапе ученые могли (и по сути дела должны были!) отметить ненаучность главного утверждения Лысенко, что яровая и озимая пшеницы -- это одно и то же. Заявляя, что озимые могут переходить в яровые, что между этими двумя пшеницами принципиальной разницы нет, Лысенко фактически утверждал, что у этих двух видов отсутствуют различия в генетической структуре. На явный нонсенс такого заявления никто докладчику не указал. А ведь уже и тогда генетические различия между озимыми и яровыми пшеницами были известны (сегодня определены и охарактеризованы гены, детерминирующие эти различия). Но к сожалению этот кардинальный вопрос прошел мимо внимания вавиловских сотрудников1.
После доклада несколько ведущих специалистов высказали мнение о представленном докладе. Оно было единодушным: Н.А.Максимов, В.В.Таланов и В.Е.Писарев высоко оценили работу Лысенко и вполне уважительно, даже восторженно охарактеризовали докладчика. Первым выступил Виктор Викторович Таланов (1871-1936) -- крупнейший в советской России специалист по сортоиспытанию (именно он был инициатором и создателем системы сортоиспытания в стране) и селекционер, пытавшийся преодолеть нескрещиваемость разных видов кукурузы2. Он отметил "необычайную осторожность и скромность докладчика, но в то же время чрезвычайное практическое значение и теоретический интерес произведенных работ" (8) и предложил пригласить Лысенко на работу в ВИПБиНК.
Ему вторил физиолог растений Максимов, сказавший, что "доложенная работа в высшей степени ценна и интересна" (9). Можно усмотреть некоторое лукавство в последовавшем за этим высказывании Максимова, когда он заявил, что для установления Трофимом Денисовичем его закономерностей решающим стало то, что он проводил опыты в Азербайджане. "Вне Ганджийской обстановки подмеченные закономерности, может быть, не могли-бы быть выявлены", -- сказал Максимов (10). Но по главному вопросу -- об отсутствии "принципиальных различий между яровыми и озимыми формами растений" -- он с Лысенко полностью согласился и даже делал вид, что в его лаборатории получены сходные результаты:
"Расхождения докладчика с точкой зрения, которой придерживаются при работах в физиологической лаборатории ВИПБиНК, -- небольшие. Принципиальной разницы между яровыми и озимыми формами растений нет, она только количественная. Она в антагонизме между вегетативными и репродуктивными органами, в тормозе, проявляющемся при развитии репродуктивных органов" (11).
Резолюцию по докладу Лысенко предложил Виктор Евграфович Писарев (1882-1972) -- селекционер пшениц и правая рука Вавилова в институте. Он отметил большое значение для селекционеров метода холодного проращивания. Он полагал, расширяя сферу интересов Лысенко, что благодаря этому методу можно будет легче выделять расы яровых хлебов и успешнее изучать гибриды, "выделять формы, расщепляющиеся после скрещивания" (12). Вообще было очевидно, что Лысенко пробудил в уме каждого из выступавших какие-то отличные от узкого лысенковского подхода мысли. Ученые с интересом говорили каждый о своем, а попутно хвалили Лысенко, невольно направившего их мысль в новое русло.
Писарев предложил принять резолюцию в четырех пунктах: /1/ просить Лысенко написать статью для трудов их института, /2/ привлечь Лысенко для работы в их институте, /3/ "поставить в институте ряд опытов по испытанию зимостойких хлебов с привлечением к этой работе Т.Д.Лысенко" и /4/ "подобрать сорта для этих опытов в Комитете по изучению зимостойкости культур". Участвовавшие в заседании проголосовали за все четыре предложения, однако в своем заключительном слове Лысенко от всех лестных предложений отказался ввиду своей исключительной занятости, отметив, что он не претендует на приоритет в открытии явления превращения озимых в яровые, но твердо оспорил осторожные высказывания Максимова практически по всем пунктам и заявил, что "если окажется, что озимые и яровые злаки не одно и то же, то он не в состоянии будет вести дальше свои физиологические работы" (13).
Выступление на Научном Совете ВИПБиНК было для Лысенко событием исключительной важности, так как открывало перед ним дорогу к признанию ведущими специалистами в данной области знаний.
В том же 1929 году, когда еще никаких результатов яровизация не принесла, Лысенко добивается огромной чести и со стороны государственной: его приглашают выступить с докладом на заседании Коллегии Наркомата земледелия СССР -- высшего совещательного органа при наркоме, обсуждающего только животрепещущие проблемы сельского хозяйства страны. Доклад проходит успешно. Нарком Яковлев высоко оценивает вклад Лысенко в решение продовольственной проблемы, а Наркомат официально принимает решение одобрить яровизацию (14).
