Однако задачи, возникшие после тотальной коллективизации сельских хозяйств, требовали небывалого ускорения работ по селекции и семеноводству. Этой цели было посвящено проходившее в первую декаду сентября 1931 года совещание в Наркомземе СССР под председательством Яковлева. Из большого отчета в газете "Социалистическое земледелие" (24), можно было узнать, что после вступительного слова наркома выступили Прянишников, Вавилов, Мейстер, Тулайков и другие.
Заметное внимание привлекла тогда работа ленинградского генетика Георгия Дмитриевича Карпеченко, сумевшего добиться такого результата, который большинству ученых казался невозможным: используя необычный метод воздействия на наследственные структуры -- хромосомы, он получил плодовитый гибрид двух родов: капусты и редьки (в природе, как известно, представители разных родов не скрещиваются). За эту работу Карпеченко был удостоен международной стипендии из фонда Рокфеллера, позволявшей ему поехать поработать на Западе, и вообще его имя стало сразу известным среди крупнейших ученых мира. Поэтому Вавилов рассказал об этом открытии (25), затем о деятельности любителей-плодоводов: американца Лютера Бербанка и русского -- И.В.Мичурина. Он остановился на многих вопросах селекции и генетики, даже на таких новинках, как облучение семян рентгеновыми лучами с целью получения наследственно измененных форм -- мутантов (возможность вызывания мутаций у высших организмов облучением была показана в 1925 году ленинградскими учеными Г.А.Надсоном и Г.С.Филипповым и в 1927 году американцем Германом Джозафом Мёллером, позже удостоенным за это Нобелевской премии), использовании других физических воздействий на растения4.
Ценность каждого из рассмотренных Вавиловым направлений была неодинаковой, но все-таки каждое из них нечего было и сравнивать с пока еще никак неапробированной яровизацией. И, тем не менее, Вавилов выделил ее в особый раздел доклада и превзошел в оценках всех ученых, говоривших или писавших о яровизации раньше:
"Особенно интересны... работы Лысенко, который подошел конкретно к практическому изменению позднеспелых сортов в раннеспелые, к переводу озимых сортов в яровые. Факты, им обнаруженные, бесспорны и представляют большой интерес... Опыт Лысенко показал, что поздние средиземноморские сорта пшеницы при специальной предпосевной обработке могут быть сделаны ранними в наших условиях. Многие из этих сортов по качеству, по урожайности превосходят наши обыкновенные сорта... нужна немедленная упорная организационная коллективная работа, чтобы реализовать интереснейшие факты, установленные Лысенко" (/27/, выделено мной -- В.С.).
Конечно, от таких слов у любого человека могла закружиться голова, но Лысенко уже вполне свыкся с ролью победителя. Его выступление было самым заметным на совещании. Вряд ли даже Вавилов мог предположить, что в центре внимания участников совещания окажется вовсе не его доклад, а выступление начинающего агронома. Лысенко начал с того, что "горячо протестовал" против "слишком упрощенного представления о его работе как о попытке добиться весеннего посева озимых яровых культур" (28). Он претендовал уже на то, что им развита особая теория изменения свойств любых культур -- и озимых, и яровых, а не только пшениц.
"Слово яровизация понимается почему-то по-разному, -- продолжил он -- Эта теория5 несмотря на новизну (появилась она в 1929 г.), успела уже "устареть". В громадном большинстве случаев ей приписывают очень узкое значение: плодоношение озимых хлебов при весенних посевах" (29).
Он поговорил еще некоторое время о не имеющих прямого отношения к яровизации всяких квази-теоретических материях, затем рассказал о том, что призывает воздействовать холодом не только на пшеницы, остановился на необходимости поиска сортов, лучше всего отвечающих на холодовое проращивание, разграничении процессов роста и развития, а затем ошеломил присутствующих заявлением, что благодаря изменению всего одного фактора -- температуры, ему удалось увеличить урожайность азербайджанских пшениц, высеянных в Одессе, сразу на СОРОК процентов!
Больше никаких цифр в докладе приведено не было -- и это тоже было существенным моментом выступления, которое свидетельствовало, какой он тонкий психолог. Главное было сказано -- без излишнего шума и ненужных словоизлияний. Одна цифра говорила больше, чем сто цифр.
Остановился он еще на одном вопросе, вряд ли тогда привлекшим чье-то внимание, но для нашего будущего рассказа существенном: он заверил присутствующих, что не посягает на отмену канонов науки:
"Может получиться такое впечатление, с которым мне постоянно приходится вести борьбу: противопоставление метода яровизации методу селекции. Так думать нельзя. Никаких противопоставлений нет. Наоборот, яровизации без генетики и селекции не должно быть...
... Метод яровизации дает возможность использовать гены, и в этом его основное значение" (30).
