История повествует нам о Майн, девушке из Японии, которая всю жизнь провела в окружении книг и даже умерла в их объятиях. "Книги — это всё для меня." — главная героиня перед смертью взмолилась богам, чтобы в следующей жизни жить посреди книг, а на деле… Она в магическом средневековье, где как и в нашей истории — книга стоит как хороший двухэтажный дом в центре города. Всё было бы хорошо, если бы она была принцессой, но на деле она всего лиш простолюдинка, дочь солдата… Но Майн не отчаялась, хотя была на грани этого, и решила для себя, что сделает книги сама.
Проводив Сильвестра на собрание герцогов, Карстед вместе с Фердинандом направился в освободившиеся комнаты главы храма. Оттуда они вместе изъяли все улики, говорящие о преступной деятельности главы храма, затем опечатали комнаты.
После этого они приступили к более подробному обсуждению той легенды Розмайн, которую они придумали для неё. Было бы неблагоразумно использовать как есть тот недоработанный вариант, придуманный на месте Сильвестром. Его предложение заключалась в том, чтобы представить всё, будто Карстед позволил герцогу удочерить свою любимую дочь, чтобы таким образом защитить её, поскольку она, как и её мать, родилась с огромным количеством магической силы. Но положение герцога не позволяло, чтобы кто-то мог так легко войти в его семью лишь на основании количества магической силы. Чтобы стать приёмной дочерью герцога, Розмайн требовались определённые достижения.
Фердинанд, глубоко задумавшись, принялся постукивать пальцем по виску.
— Возможно, мы сможем воспользоваться для этого её мастерской. Розмайн, не в силах больше терпеть ужасающее состояние приюта, дала сиротам еду и работу. Её преданность делу и производимые её мастерской товары привлекли внимание герцога, — предложил он.
— Она оплакивала судьбу сирот, а затем спасла их, дав еду и работу, так? Это ведь практически работа святой, — пробормотал Карстед, на что Фердинанд удовлетворённо кивнул.
— И правда святая. Это должно сработать. А если мы добавим ещё несколько приукрашенных историй о подвигах Розмайн, будет легко оправдать предоставление ей должности главы храма… Что? Карстед, не смотри на меня так. Большинство этих историй не будет ложью. Розмайн действительно создала свою мастерскую, чтобы спасти детей-сирот. Хотя её конечной целью и было достижение того, чтобы она могла не чувствуя беспокойства читать книги, но это не меняет благородных результатов, достигнутых её усилиями.
Карстед слышал от Фердинанда, что Розмайн самостоятельно создала мастерскую в приюте, но после его первой встречи с девочкой было трудно представить её как ту, что могла быть способна на что-то настолько великое.
— Как ты знаешь, она умеет давать могущественные благословения, и пока она не говорит лишнего, она действительно может сойти за святую, — продолжил Фердинанд.
— Ей просто нужно делать всё то же, что и раньше, исцелять землю во время миссии по уничтожению тромбэ.
Карстед вспомнил, как Розмайн во время целительного ритуала ошеломила всех присутствующих рыцарей, показав сколь много у неё магической силы. Это выглядело ещё более впечатляюще, потому что она исцелила землю сразу же после неудачной попытки Шикикозы. Конечно, она была ещё слишком молода, чтобы называться святой, но он не мог отрицать, что её облик был подходящий. Её распущенные тёмно-синие волосы были ухоженными, и гораздо более шелковистые, чем даже волосы дочерей высших дворян, да и её искренние золотые глаза, похожие на луны, очень красивы. У неё было милое лицо, и она, несомненно, вырастет настоящей красавицей. Кроме того, у Розмайн была бледно-белая кожа, которую почти не касался солнечный свет, и нежные руки, совершенно не знавшие ручного труда. Хотя, возможно, это было просто из-за того, что она была крайне болезненна, но тем не менее у неё были желанные для дворянки черты, редко встречающиеся среди простолюдинов. К тому же, благодаря обучению Фердинанда, её поведение и речь были невероятно хороши, отчего было сложно поверить, что она простолюдинка. Пусть она ещё не была достаточно утонченной, чтобы сойти за высшую дворянку, но это было лишь вопросом времени.
В любом случае, нынешняя их легенда была, мягко говоря, немного надуманной. Назвать её святой, чтобы убедить дворян в том, что она достойна вхождения в благородное общество, было неплохой идеей, но ей придётся наложить несколько могущественных благословений, чтобы они признали её право на это.
Когда Карстед кивнул самому себе, Фердинанд нахмурил брови:
— Этого будет достаточно, чтобы оправдать её достижения, но не покажется ли неубедительным, что ты спрятал её в храме, опасаясь нападок со стороны своих жён? Эльвира не глупа, и мне трудно поверить, что она согласится следовать такой легенде.
— Ты прав, но верно и то, что Эльвира сторонилась Розмари.
И первая жена Карстеда Эльвира, и вторая жена Торделид, сторонились его третьей жены Розмари. Вызванное этим эмоциональное истощение, несомненно, было одним из факторов, которые привели к расстройству и угасанию без того слабого здоровья Розмари.
— Ты слышал это от самой Розмари? Выслушал ли ты обе стороны, прежде чем выносить суждение? — спросил Фердинанд, пристально глядя на Карстеда.
Он знал, что Карстед был склонен встать на сторону Розмари, поскольку она являлась жертвой в этой ситуации.
