История повествует нам о Майн, девушке из Японии, которая всю жизнь провела в окружении книг и даже умерла в их объятиях. "Книги — это всё для меня." — главная героиня перед смертью взмолилась богам, чтобы в следующей жизни жить посреди книг, а на деле… Она в магическом средневековье, где как и в нашей истории — книга стоит как хороший двухэтажный дом в центре города. Всё было бы хорошо, если бы она была принцессой, но на деле она всего лиш простолюдинка, дочь солдата… Но Майн не отчаялась, хотя была на грани этого, и решила для себя, что сделает книги сама.
— Фердинанд, я думаю, настала пора вам рассказать, что произошло за последние два года, — твердо сказала Розмайн, когда тот вошел в покои Главы храма. Сейчас она была уже чиста от ранее покрывавшего её юрэ́вэ и одета надлежащим образом. Голос у нее был веселый, взгляд золотистых глаз светился живостью, вот только за последние два года сна мышцы тела так ослабли, что больше не могли её удерживать в сидячем или стоячем положении, и сейчас она, совершенно неподвижная, безвольно лежала на скамье.
Ни один человек в истории Эренфеста не спал в юрэ́вэ так долго, поэтому она, без сомнения, будет ценным объектом исследования, когда дойдет дело до анализа последствий использования этого зелья в течение столь длительного периода.
Розмайн заметила, что Фердинанд, глядя на неё, впал в задумчивость.
— Ну? — спросила она и нетерпеливо постучала пальцем по столу, на что, похоже, у неё едва хватило сил. — Так вы мне расскажете или нет?
— …Здесь мы не сможем обсудить многое из произошедшего. Может, перейдем в потайную комнату?
Даже в храме нельзя было беззаботно обсуждать то, что происходило в замке. Но вместо того, чтобы ответить на предложение утвердительным кивком, Розмайн просто закрыла глаза.
— Я не против пройти в потайную комнату, но я сейчас не в силах идти.
— Справедливое замечание. Ты чувствуешь какие-нибудь изменения с момента пробуждения? Хоть и медленно, но к тебе возвращается способность двигать частями тела? Можешь ли ты сказать, насколько близка к тому, чтобы обрести свою прежнюю подвижность, и если можешь, то предпочтительно в виде процентного соотношения?
Когда Фердинанд начал перечислять все вопросы, которые у него возникли, Розмайн улыбнулась так ярко, что сразу стало ясно — в этой улыбке нет ни капли искренности.
— Вы действительно (сумасшедший ученый), — произнесла она.
Фердинанд не знал, что такое “сумасшедший ученый”, но ему было ясно, что это было какое-то оскорбление. Не говоря ни слова, он щелкнул её по лбу.
— Ой! — Последовала её привычная реакция, но в этот раз она не смогла машинально потереть место, где болело. Её движения были слишком вялыми; на то, чтобы просто поднять руку ей потребовалось заметное время.
…Если она сейчас в таком состоянии, то сколько времени потребуется её мышцам, чтобы восстановиться настолько, чтобы она могла нормально двигаться? Что нужно предпринять? В идеальном случае она скоро вернется к своему обычному уровню подвижности, но, возможно, этот процесс займет слишком много времени, чтобы она смогла вовремя поступить в Королевскую академию.
Фердинанд молча открыл дверь в потайную комнату, размышляя, какие лекарства и магические инструменты можно использовать, чтобы улучшить состояние Розмайн. Фран и Зам внесли её внутрь прямо на скамье, затем быстро вышли и закрыли за собой дверь. В тот момент, когда они вышли, выражение её лица изменилось на недовольную хмурую гримасу.
— Просто чтобы вы знали, Фердинанд, я сейчас чувствую себя как Урашима Таро!
— Кто или что это…? Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Вы были первым человеком, которого я увидела, когда проснулась, но вы выглядите точно так же, как и всегда, вплоть до складок между бровями, так что до меня сразу не дошло, что прошло уже два года. Но Никола и Моника уже совершеннолетние, у них длинные волосы и длинные юбки… И даже Гил теперь очень высокий, так что…
И Вильфрид, и Шарлотта тоже обогнали её в росте. Фердинанд знал это, но предпочел промолчать. Учитывая, что Розмайн почти до дурости упрямо старалась быть самой лучшей старшей сестрой, он даже не хотел представлять, как она отреагирует, узнав, что её младшая сестра теперь выше её.
"Хотя, полагаю, в конце концов мне все же придется столкнуться с последствиями…"
Фердинанд тяжело вздохнул, но в следующий миг ощутил, что мана Розмайн начала вибрировать. Её голос становился все более расстроенным, а встревоженные глаза меняли цвет со знакомого золотого на ярко радужный с очень быстро меняющейся цветовой окраской.
— Меня все переросли! Я теперь в совершенно новом мире, и я ничего о нем не знаю! Это так… так ужасно! Так страшно!
— Розмайн, успокойся!
— Я не могу! Я имею в виду, что теперь все другие! Все, кроме меня…
— Это неправда, твой манапоток изменился за последние два года. Но ты потеряешь над ним контроль, если не успокоишся.
Фердинанд уже мог видеть, как начала двигаться мана Розмайн. Заранее подготовившись к подобному развитию событий, он тут же достал из мешочка на бедре фей камень и прижал его к её лбу. Камень был наполнен маной в мгновение ока, как и два следующих.
После третьего, Розмайн ахнула и открыла глаза. Она несколько раз моргнула, затем глубоко вдохнула, чтобы отдышаться. Только когда её эмоции были под контролем, она с трудом протянула дрожащую руку, чтобы ухватить Фердинанда за рукав, точно так же, как она сделала это, проснувшись в юрэ́вэ.
