Альбус отчетливо чувствовал горечь в голосе Гарри, но ему следовало быть жестоким.
—Ответственность, которую ты на себя только что взял, гораздо выше, тебе не следует обращать внимания на чувства. Неверное решение приведет к гораздо большим жертвам или нанесет обществу невосполнимые потери.
Гарри поджал губы и напряженно кивнул.
—Хорошо, мы поговорим с ними, но ничего не обещаю.
Альбус удовлетворенно улыбнулся и хотел перейти к более конкретным вопросам, но Гермиона, отчаянно покраснев, сказала:
—Профессор, дело в том… в общем… У нас к Вам есть просьба. Если бы Вы, конечно, только с полного Вашего согласия… Мы бы ни за что, но это крайне необходимо…
—Так в чем дело, девочка моя? — нахмурился Дамблдор.
—Для укрепления моего авторитета, — ответил Гарри дрожащим голосом, — будет лучше, если Вы побудете в изоляции.
—Только на несколько дней, максимум на неделю, — быстро затараторила Гермиона. — Будут созданы все возможные условия. Домовик принесет все, что Вы захотите. А мы будем советоваться с Вами по сквозному зеркалу. Да и для переговоров это будет полезно!
Альбус задумался, это действительно был хитрый и хороший ход. Гарри нужно показать свою самостоятельность, особенно в первое время.
—Пожалуйста, профессор, — почти жалобно произнес Гарри. Дамблдор и сам себе так и не смог объяснить почему, но он тогда поверил ему.
В тот раз они проговорили еще час, Альбус дал несколько дельных советов парочке, которую всегда считал чрезвычайно милой. Потом Дамблдора отвели в хорошо обставленный кабинет, в котором он провел следующие две недели.
Как и было обещано, он получал все, что захочет, а информация приходила от непосредственных участников. На время переходного периода газеты перестали выпускать, так что Альбус удовлетворял свое любопытство в разговорах с охранявшими его Легионерами, правда знали они не много. Гарри вызывал его иногда по десять раз в день и очень внимательно выслушивал его советы.
Спустя две недели напряженной работы и улаживания конфликтов Альбус чувствовал, как никогда молодым, все шло по давно продуманному плану с незначительными отклонениями и поправками. Дамблдор был весьма доволен, Гарри смог взять на себя ответственность за магическую Британию, понять важность человеческой жизни и необходимость милосердия и сопереживания. Он почти готов помочь Альбусу достигнуть важнейшей цели — создать достойного преемника, чтобы можно было с чистой совестью отправляться в следующее большое путешествие. Когда Дамблдор представлял, что ради этого пришлось пережить Гарри, на его глаза наворачивались слезы отчаяния и жалости. Но в такие моменты Альбус всегда был тверд в своих убеждениях, мальчик должен быть тверд и безжалостен, иметь железный характер, но оставаться сострадательным и добрым. Он должен быть достоин. Оставалось только избавиться от крестража в голове Гарри, но это уже были технические сложности.
Когда-то ошибка Альбуса уже очень дорого обошлась Британии, и он не имеет право позволить себе обращать внимание на сантименты. Том не смог выдержать давления и окунулся в крайности безумия силы и темной магии. Он в своем тщеславии боролся и шел к власти, которую Альбус готов был с радостью ему передать, как только тот поймет всю сложность управления обществом волшебников. Том всегда был прямолинеен, несмотря на то, что учился на Слизерине. Он не хотел и не мог вникнуть в необходимость маневрирования между двух противоположных идеологий, одна из которых не давала скатиться обществу в окончательно средневековье, а вторая подавляла желание на излишний контакт с маглами и давала людям национальное самоопределение. При мысли о маглах Альбус содрогнулся, конфликт с ними немыслим, а положение магического общества печально. Полная экономическая зависимость в товарах потребления была жестким поводком на шее магического общества, о существование которого знали лишь немногие. Дамблдор ни в коем случае не мог допустить полной победы одной из точек зрения и намеренно уравновешивал стороны конфликта.
