— Прости и за то, что причиню боль, — отец обнял меня крепко. И не желал отпускать. — Белла тебе сводная сестра и не моя дочь.
— Что?!
— Пока ты была на практике, произошло очень многое. Райан Валруа распечатал меня и снял порабощающую метку. Если вкратце, то данная метка сделала бы из меня марионетку. Но благодаря вмешательству принца я смог вернуть себе не только свою магию, но и волю. Я был свободен от власти твоей мамы. Медленно я восстанавливал память, еще медленней приходил в сознание. Честно говоря, почти месяц я балансировал на грани. Если бы не леди Меган, я мог бы навсегда утратить разум.
— Кто поставил тебе эту метку?
— Его наследное высочество.
— Элдрон?! — меня колотило от признаний отца.
Мало того, что моя мать изменила мужу, родив Беллу неизвестно от кого, так еще и наследный принц, оказывается, на стороне последователей культа Безымянного Бога. Иначе, зачем ему порабощать отца? Учитывая, что он пытался вырваться из пагубного влияния матери?
— Он жрец культа Утратившего Имя? — сглотнув, спросила я.
— Я не знаю, Хейли, я поклялся Райану Валруа не лезть в это дело.
— Почему? Это ведь касается не только тебя, но и всего королевства!
— Думаю, второй принц прекрасно знает, что делает. И не позволит, чтобы с подданными что-либо случилось.
— Райан возможно и не допустит, но есть еще король и старший сын. И если они оба желают воскресить Безымянного Бога, то Райан в заведомо проигрышном положении!
— Он не один, Хейли. И поверь, за ним пойдут многие.
Отец покачивал меня, как маленькую девочку. То ли желая меня успокоить, то ли сам успокаивался.
— Наш брак с твоей матерью никогда не был законным. С того самого дня, как я оказался в академии, поместье пустовало. Ванесса Сизери была арестована. Изабелла…как бы грубо это не звучало, но мне абсолютно вес равно, что стало и с ней и с ее матерью. Знаю, что она должна пройти проверку и если она инициированная жрица — ее уничтожат.
— Маму тоже уничтожили?
— Хейли, ты должна забыть о них как можно скорее. К нашей семье, эти люди, отношения больше не имеют.
Отец так и не ответил на мой вопрос, но требовал от меня стереть из памяти ту, что дала мне жизнь и ту, кто, несмотря на свою избалованность и вредный характер, была мне сестрой.
— Хейли, твоя мама не желала заключать союз в Храме Богини Сияющей, а высший свет не воспринимал ее как леди Сизери, для всех она всегда оставалась моей любовницей. Я не мирился с этим, но Ванесса не желала ничего менять. И знаешь, я рад, что все вышло именно так.
— Почему ты решил, что Белла не твоя дочь?
— Я знаю это точно так же, как и то, что ты истинная наследница рода Сизери. Милая, мне будет тяжело исправить свои ошибки, но я буду стараться изо всех сил. Возвращаться в наше поместье, пока у меня нет желания. И я надеялся, что ты не будешь против, если там поживет леди Айлин с дочерью.
— Я боялась, что им могут навредить. — Покачала головой. — Но, раз ты говоришь, что там нет Ванессы, значит, им ничто не угрожает.
— Ванессы? — отец заметил, как я назвала мать. Но, я давно ее не считала таковой.
Конечно, это не изменит того факта, что она родила меня. Однако и не изменит ее нелюбви ко мне и нежелания воспринимать меня как свою дочь. Я не знаю, кем я была для нее все это время. И пусть мне немного горько от этого, есть то, что согревает душу.
— Да, — я смело посмотрела на отца. — Во время практики, папа, я обрела настоящую маму. Ванесса лишь женщина, родившая меня.
— Обрела настоящую маму? — пролепетал он. — Кого?
— Софи Ратовская.
— Что?! Госпожа Ратовская? — отец вскочил с подоконника. — Эта сумасшедшая бабка?!
— Не смей о ней так говорить! — вскинулась я. — Эта женщина дала мне то, в чем вы мне отказывали все эти годы! И в том числе ты! Понимание, любовь и поддержка! Именно этого я не знала от своих родителей! Софи отнеслась ко мне как к дочери, лечила, кормила, переживала! Делилась теплотой своего сердца и нежностью!
Меня буквально распирало от возмущения. Как он может так говорить о ней, если не знает ее, как я?
— Хейли, успокойся, я….- отец попытался меня обнять, но я отстранилась.
— Это не делает вам чести, папа. Говорить о людях плохо, совершенно не зная их. — Я все еще была разгневана.
— А с чего ты решила, что я не знаю ее? — Папа все равно прижал меня к своей груди. — Уж поверь мне, мое тело прекрасно знакомо с ее метелкой.
— Если мама тебя ударила ею, значит было за что.
— Было, — хмыкнул папа. — Прости меня, доченька. Ты права, во всем права. И мне жаль, что я не могу вернуть время назад. Но и ты пойми меня, я не могу отдать тебя другой семье. Я никогда не соглашусь на это.
— Даже когда я замуж выйду? — улыбнулась я, не став говорить, что и не собиралась становиться официально дочерью Софии. Впрочем, она и не предлагала.
Такие вещи, по большому счету, имеют вес только у знати. Что там может какая-то бумажка с гербом, если сердце и любовь знают истину?
— Твой муж войдет в нашу семью. — И папа, кажется, не шутил.
— А если он не захочет?
