Сарвож за минувшее лето преобразился до неузнаваемости! Теперь это была уже не маленькая деревенька с большой избой и тыном, а настоящая твердыня из стоящих треугольником добротных рубленых стен высотой в два человеческих роста, с настоящими воротами, скотными загонами и угловой башней, что поднималась чуть ли не вдвое выше стен. Здесь пахло смолой и свежей древесиной, пахло медом и пряностями, пахло рекой и вяленой рыбой.
Похоже, великий Один не так просто провел здесь самые знойные летние месяцы. Его нечеловеческой силе нашлось куда более полезное применение, нежели ломание костей и отрубание голов: он строил город!
Отвечая на поклоны местных жителей, гости направились в угловую башню, прошли в застеленную циновками просторную, тихую и теплую комнату с полками вдоль стен, широкой постелью слева от входа и сереющей в центре огромной глиняной кучей в форме правильной полусферы с черным вырезом с одной стороны.
– Кажется, моя любимая занята полуденными хлопотами, – бросил доспех на полати великий Один. – Время сейчас грибное, упускать нельзя. Каждый осенний час зимой неделю кормит.
– А ты сам не знаешь, где сменную одежду найти?
– Нешто ты забыла здешние правила, Светик? – удивился бог войны. – В доме повелевает женщина. Мужчине остается токмо просить и слушаться… – Он сел на край высоких полатей, широко зевнул. – И раз уж мы оказались тут наедине, светлая богиня, и у нас есть чуток времени, то скажи мне, Макошина помощница, за что мы воюем с лесовиками?
– Тебе-то какая разница, Вик? – пожала плечами девушка. – Ты ведь от крови тащишься. Тебе разрешили убивать, вот и радуйся!
– Объясняю, – сложил руки на затылке молодой человек. – Месяц назад в схватке за какую-то деревеньку я раздолбал оборотней и принудил их к миру на своих условиях. Типа мы не трогаем их, они не трогают нас, мелкие огрехи прощаются, раз в год общая попойка в знак дружбы. И это устроило всех до единого, и лесовиков, и славян! А десять дней тому у меня случилась драка с оборотнями у Кельтмы. Оборотни сочли, что хорошо нас прижали, и выкатили свои условия для мира. По этим условиям мы не трогаем их, они не трогают нас, мелкие огрехи прощаются, раз в год общая попойка в знак дружбы. Ты это понимаешь? Мир, дружба, жвачка! – Бог войны вскинул брови и развел руками. – И вот теперь у меня возникает вопрос. Если и мы, и лесовики хотим мира на одних и тех же условиях, то какого тогда хрена мы вообще воюем?!
– Ну, вообще-то, это они нападают на наши селения, – неуверенно ответила юная ведьма.
– Я помню, – болезненно скривился Викентий. – Однако представь себя на моем месте. Я проливаю кровь, я теряю верящих в меня бойцов убитыми и ранеными, я иду через боль и лишения, я дерусь на грани сил, я, наконец, заваливаю врага, приставляю ему нож к его горлу и громко объявляю: «Сдавайся, несчастный!» Как тебе такая картина маслом? Светочка, скажу прямо: я чувствую себя полным идиотом! Я чувствую себя безмозглым цепным псом, которого держат в будке на задворках, кормят объедками и иногда дают команду «фас». А зачем натравливают, на кого, почему, собаке знать не обязательно!
– Мне кажется, Вик, ты преувеличиваешь.
– Преувеличиваю? – резко наклонился вперед могучий воин в одежде, покрытой запекшейся кровью. – А вот ты можешь сказать, о светлейшая из богинь, какого беса на пиру в честь победы над оборотнями сварожичи посадили меня в самом низу пиршественного стола?! На месте, отведенном для слуг и побирушек?! Почему на торжествах, посвященных моей и только моей победе, меня считают за тупого безродного пса?! Почему меня сажают за стол на место для собак?! – Бог войны сжал кулак с такой силой, что у него побелели пальцы. – Я тот, кто в битве идет в первом ряду. На месте, отведенном для смертников! И я тот, кого в доме сварожьих богов держат на самых дальних задворках, как безродного шелудивого пса!
– Ты кое о чем забыл, Вик, – прошептала девушка, изрядно напуганная звучащей в речах своего товарища ненавистью. – Я в этом доме не хозяйка. Я в нем работаю.
– И тебе это нравится, светлая богиня?
– Покамест мне ни разу не довелось делать ничего, противного моей совести.
– Это пока, Светик, только пока, – покачал головой бог войны. – Сдается мне, наши сказочные прародители отнюдь не столь белы и пушисты, как хотят выглядеть. И в нашей семье я вовсе не самый мерзкий и кровавый из упырей.
– Я называла тебя только кровавым, Вик, – уточнила Светлана. – Но отнюдь не мерзким.
Великий Один откинулся на спину и громко расхохотался:
– Вот в этом вся ты и есть, светлая богиня! В твоем присутствии невозможно даже хорошенько разозлиться. Обязательно все наизнанку вывернешь и шуткой закончишь. Что же, у каждого из нас есть свой дар, и ты владеешь своим не хуже, чем я боевым молотом. Ну сказывай, чего надобно нашей лживой самовлюбленной хозяйке на этот раз?
