От вида упавшего рядом окровавленного тела, покрытого порезами и истыканного тонкими оперенными древками, у девочки округлились глаза, и она, сжав кулаки, завыла, заорала в злобе и бессилии – яростно, оглушительно, во всю мощь наследницы великой змееногой Табити. От этого вопля с деревьев окрест облетела изморозь, рухнули снежные шапки, а кое-где и ветви; от этого вопля с сугробов поднялась мелкая пыль, похожая на туман, потрескался лед, пропуская сквозь себя темную речную воду, от этого вопля у людей пошла кровь из глаз и ушей, и они попадали с ног, сжимая головы ладонями, не способные больше ни убегать, ни нападать, ни даже думать или чувствовать.
Весар уронил оружие, упал на колени, зажал ладонями уши, но крик проклятой девки все равно разрывал его голову и выворачивал нутро.
А потом вдруг наступила звенящая, оглушающая тишина.
Воевода оторвал ладони от ушей – обе они были в темной, почти черной крови. Он посмотрел на дочку прародительницы скифов. Та сидела на коленях, обнимая обмякшего Орея, и что-то напевала, поглаживая его растрепанные волосы.
Смертные, поднимаясь на ноги, нерешительно ждали, что будет дальше.
Наконец девочка подняла голову с покрытым чешуйками лицом. Зло приказала:
– Убирайтесь прочь!
И никто из славян ослушаться ее не рискнул.
Разумеется, это была безоговорочная победа. Ведь скифы отступили обратно в Смоленск, и Вязьма оказалась спасена. Но победа, вызвавшая у великой Макоши очередной приступ ярости. Столь сильный, что Светлане даже пришлось защищать и оправдывать вернувшегося целым и невредимым Весара. Ибо все боги, вступившие в сражение со степняками, превратились в каменных истуканов. Теперь под рукой властительницы, всего два года тому повелевавшей чуть ли не всем славянским миром, осталось всего лишь три десятка воинов! И только один-единственный опытный командир… Что, наверное, и спасло молодого воеводу от незаслуженной кары. Как минимум до весны, когда удастся призвать в дружину подросших молодых людей и найти им в дальних острогах хоть каких-то командиров, Весар стал единственной опорой хозяйки города.
После зимней битвы богине любви и согласия опять удалось на несколько месяцев забыть о большой политике и большой войне. Но политика и война не забыли о Светлане. В начале лета Макошь опять напомнила ей об реалиях мира.
– Будь готова, светлая богиня! Сегодня вечером мы отправляемся в Москву, – в один из дней предупредила помощницу правительница Вологды.
– Зачем, всемогущая? – удивилась Светлана.
– Наш премудрый Троян наконец-то сотворил нужное заклинание, – довольно улыбнулась правительница. – Вечером мы достанем любовницу повелителя оборотней из будущего. И наконец-то покончим с бунтом лесовиков!
– Но зачем там я, повелительница? Я ничего не понимаю в заклинаниях пространства и времени!
– Заклинанию нужна сила, светлая богиня. В нашем мире осталось не так много богов, способных ею поделиться, – ответила Макошь. – Пожалуй, ты накопила ее намного больше всех прочих сварожичей. Смертные постоянно молятся тебе, словно не знают иных забот, кроме поцелуев и свадеб. От их силы ты сияешь так, что впору на небо вместо Ярила отправлять! Сиречь, ты мне нужна для обряда. Одевайся!
На заливной луг богини прошли через зеркало уже в поздних сумерках. Место будущего чародейства подсвечивалось одной лишь медной жаровней, возле которой колдовал молодой мужчина в синей замшевой одежде.
– Степа? – Удивленная Светлана повернула к нему. – Откуда ты здесь? Ты же решил уйти!
– Я не вмешиваюсь. – Пятый избранник кречета подбросил на угли пучок сухих камышовых кисточек. – Я здесь только в качестве наблюдателя. Хочу лично убедиться в успехе вашего предприятия. Если вы сможете заполучить девчонку, я тут же тихо испарюсь.
– Ты ведешь себя странно, колдун, – приблизилась к нему Светлана. – То ли с нами, то ли нет. То ли хочешь истребить повелителя оборотней, то ли пере-думал.
– Именно так, моя премудрая Купава! – поднял на нее глаза синий чародей. – И хочу, и нет.
Степан умолк. Света немного помолчала. Потом спросила:
– Не попробуешь объяснить?
– Ты знаешь, чем занимается Любый все свое время, всевластная богиня? Он лечит смертных! Не только лесовиков, кстати, но и славян. Всех, кто молится ему о помощи. Он лечит наговорами, лечит руками, лечит скальпелями. Он даже состряпал самогонный аппарат, дабы обеспечить нормальную дезинфекцию во время операций. Его главный дар – это умение исцелять. Этот дар столь силен, что Любый даже способен превращать обладающих родовым даром лесовиков в суперзверей. Когда мы убьем повелителя оборотней, мы лишим этот мир самого нужного из богов. Бога-врачевателя. Война – это лишь самая малая, совсем крохотная часть забот повелителя оборотней.
– Каких еще суперзверей создает Любый? – переспросила Света.
