– Наношу обереги от черного глаза, черного слова, черных мыслей, порчи и прочего колдовского влияния, – объяснила светлая богиня. – Пока они на тебе, тебя никто не сможет найти никакими гаданиями, ни через воду, ни через зеркало, ни через след, ни через дым. Никак. Это охра, дней через десять-пятнадцать руны сойдут. Но к тому времени в них уже не останется энергии. Выдохнется.
– Зачем?
– Я богиня любви и согласия, а не смерти и ужаса. Мне не нравится, когда кого-то убивают. И еще больше мне не нравится, когда умирает чья-то любовь.
– Это дурдом какой-то… – пробормотала Катя.
– И ты здесь навечно, – ответила Светлана. – Так что привыкай.
Она отступила, осмотрела результат своей работы, согласно кивнула и закрыла флакончик.
– Готово. Пошли.
Богиня прошла к зеркалу, обняла Катю за шею, сделала шаг вперед – и теперь они стояли уже не на лапнике, а на тесовом полу, в залитой светом комнатенке со стенами, сплошь увешанными шкурами.
– Ну наконец-то! Целую вечность не виделись! – Света обнялась с могучей Деваной, в этот раз одетой относительно легко, только в длинную горностаевую тунику и мягкие войлочные тапочки. Однако в руках у девушки все равно имелось короткое копье с обсидиановым наконечником. Богиня-охотница не могла обходиться без оружия даже у себя дома.
– Позволь познакомить тебя, прекрасная, – посторонилась гостья. – Это юное создание зовут Катя. Она жена повелителя оборотней.
– Андрей стал повелителем оборотней?! – восторженно охнула пленница.
– И чего он в ней нашел? – хмыкнула хозяйка. – Кожа да кости!
– Вообще-то, он ее не есть собирался, – улыбнулась Света. – Так ты ее спрячешь? Возможно, до осени.
– Конечно, светлая!
– Макошь станет ее искать и будет гневаться.
– Тогда тем более, – глумливо улыбнулась охотница. – Не желаешь перекусить? Выпить шипучего кваса, закусить копчеными карасями? Ты запыхалась и явно устала.
– Мне нужно забежать еще в одно место, великая Девана. Иногда смертные возносят молитвы совсем некстати. Поутру я услышала нечто очень важное…
– Божий долг зовет, – улыбнулась охотница. – Когда я тебя вижу, светлая, то сильно радуюсь, что не вызываю у смертных столь же великого почитания!
Девана вытянула руки, крепко сжала ладони гостьи и почти сразу отпустила.
– Надеюсь вскорости увидеть тебя снова!
– Обещаю, великая охотница!
Светлая богиня отступила к зеркалу и через миг уже шла по Сарвожу, величаво кивая в ответ на приветствия смертных. Добралась до угловой башни, нырнула в выстеленную коврами, обитую кошмой горницу и раскрыла объятия:
– Иди сюда, Уряда, дай я тебя обниму!
Смертная не заставила себя упрашивать, кинулась богине на шею, и девушки немного покружились.
– Это точно его? – на всякий случай уточнила Светлана. – Никто другой к такой сказочной красотке, случайно, не заглядывал?
– Ко мне ни разу в жизни ни единый мужчина, окромя великого Одина, не прикасался! – отпрянула славянка. – Это будет его сын!
– Полагаешь, сын?
– А кого еще может зачать бог войны?!
– Верно, – не стала спорить Светлана. – Сын так сын. Хоть одно приятное известие за последние дни. Ты не пожертвуешь мне одного своего волоса?
– Ради тебя все, что пожелаешь, светлая богиня!
– Тогда дай миску воды и три свечи.
– В нашем городе нет свечей, великая. Только лучины.
– Пусть будут лучины, – махнула рукой Светлана. – Это недолго. Сейчас мы узнаем про твоего ребенка все…
Она быстро приготовила все нужное для ворожбы, наговорила заклинание, спалила волос, сдула пепел, провела ладонью над гладью ковша, заглянула в воду. Судорожно сглотнула…
– Скажи, Уряда, ты возносила благодарную молитву о зачатом ребенке кому-то, кроме меня?
– Я возблагодарила всех славянских богов! От Сварога и Макоши до тебя и великого Одина.
– Значит, она знает, – пробормотала Света. И тут же зло сплюнула: – Вот черт!
– Что ты увидела, светлая богиня?! – встревожилась смертная.
– Что тебе нужно есть побольше фруктов, мяса и рыбы, – пробормотала гостья. – И что папаше требуется накрутить хвоста…
Она вскинула пальцы к виску и вознесла великому Одину столь яростную и страстную молитву, что на человеческий язык она могла бы быть переведена только самыми неприличными выражениями.
– Я что-то делаю не так, великая?
– Все будет хорошо, Уряда, все будет хорошо… Не забывай дышать свежим воздухом… – Гостья вышла из башни, чуть не бегом пересекла двор, влетела в кладовую с зеркалом, врезалась в полированную поверхность зеркала и выскочила из него на ковры горницы, пахнущей смолой и свежестью, сверкающей белизной новеньких стен.
При появлении из серебряного овала богато одетой женщины стоящие в комнате четверо мужчин издали такой звук, словно им на ноги уронили по кирпичу, рухнули на колени и гулко стукнулись лбами об пол. Но Свете некогда было их утешать. Она прошла мимо и остановилась перед хозяином дворца, одетым в длинную льняную рубаху, каковая гораздо ярче доказывала богатство владельца, нежели соболий плащ или поблескивающий золотом ремень.
– Давненько мы не виделись, храбрый кровавый упырь, – кивнула Викентию девушка.
