Власть нулей. Том 1 полностью

И дома наши словно бы эта самая кура строила, и дороги похожи на её же лап дело. Какой забор ни увидишь, а впечатление, что его именно кура своей лапой устанавливала. Если на нём есть следы окрашивания, то оно опять-таки выполнялось не человеческими руками, а лапой куры. Какие угодно доводы приводите про доблестные походы наших великих полководцев куда-то за семь морей, про героическую смерть на полях сражений наверно доброй половины населения за освобождение каких-то там братских народов от других ещё более братских, но… Правит нами вот эта кура-лапой. Именно под дирижирование этой самой лапы мы орём до срыва голосовых связок, что наша страна самая-самая во всех отношениях. Но почему надо любить только всё самое-самое? Так и утомиться не долго, пока будешь гоняться только за самым-самым, потому что понятие это весьма относительное. Никому не хотелось бы стать той матерью, которую дети любят за то, что она – самая-самая. Не столько любят, сколько орут об этой любви на каждом перекрёстке, но на деле нисколько о ней не заботятся. Крикунам кажется, что это должен делать кто-то другой. Кто-то должен её сделать этой самой-самой. Для нас. Сделать и молча отвалить в сторону, а мы в свою очередь ради неё можем… пасть любому порвать, если нам покажется, что он нас недостаточно боится и уважает. Если же надо что-то сделать для страны и сограждан, это всегда делается в стиле «как кура лапой». И обосновывается, что именно так и надо делать, потому что всё это не важно. А важно лишь то, что слишком далеко от нас находится.

Как говорил начальник одного цеха у нас на Заводе, «всё это – третьестепенно». Не второстепенно даже, как говорят о чём-то незначительном и неважном, а третьестепенно. Я к ним в конторку как-то захожу, а у них на шкафу дверца оторвалась с петель, и хозяин кабинета её этак по-бабьи приставил к шкафу, как обычно дамы и делают, потому что не умеют на петли её повесить. Так она у них и стояла десять лет к шкафу приставленная. Когда начальника кабинета спрашивали, чего это он никак не догадается дверь на петли повесить, делов-то на пять минут для любого мужика, он неизменно отвечал: «А зачем? Это же всё – третьестепенно. Чего вы о таких мелочах печётесь? Отодвинули дверь в сторону, взяли нужные документы и назад придвинули. Легко и просто!». Никто так и не смог выяснить, что же для него первостепенно, потому что всё вокруг для него было третьестепенно. Как-то в середине девяностых в самый разгар «великих реформ», в цехах перестали топить. Рабочие стали костры у рабочих мест жечь, как в годы Гражданской войны. Если кто и возмущался, что в таком холоде работать невозможно, руки к станку примерзают, начальник цеха опять парировал, что «всё это пустяки третьестепенного порядка». Или лопнула водопроводная труба, в цех перестала поступать вода, людям ни чаю не попить, ни руки не помыть после работы. И опять они слышали, что «всё это третьестепенно».

Закончилась эта его песня о третьестепенных пустяках, в которые он мог записать практически все явления жизни, большим конфузом. Приехала в цех какая-то министерская комиссия, хотела войти в ворота, а они возьми, да и отвались. И упади, прости, Господи, прямо на комиссию, чёрт их тут носи! Ворота, оказывается, тоже давно от петель отвалились и были просто к проёму приставлены, как и вышеупомянутая дверца шкафа. Начальника цеха давно предостерегали, что рано или поздно они рухнут, но он мудро отвергал сии беспочвенные страхи: «Это всё третьестепенно». Цех при таком руководителе стал похож на какую-то девичью светёлку, где если чего к чему и крепится, то бантиком; где если дверь шкафчика с петель отвалится, то её просто рядышком приставят. По-девичьи. Было бы совсем трогательно, если бы в самом деле руководителем там сидела субтильная и хрупкая барышня с мечтательным взглядом. Но возглавлял-то цех быковатого вида мужик – бывает же такая внешность при девичьем содержании! Мужик, который считал себя одним из лучших руководителей. А что ни сделает, за какую работу ни возьмётся, так вылитая «кура лапой».

А тут комиссия. Из министерства! Иных из комиссии аж контузило, когда пятиметровой высоты ворота в три стальных листа упали к их ногам на стальные же рельсы, по которым в цех загоняли платформы с грузами. Такой трам-бум-бам вышел, что и не опишешь! Начальнику цеха промолчать бы, а он сдуру крякнул своё фирменное «всё это третьестепенно» на вопрос комиссии, почему, дескать, у вас цех фактически не закрывается. И это в эпоху, когда так стихийно воруют всё, что плохо лежит, а тут – целый склад цветных металлов!