Отчего у нас постоянно чего-то протекает, там и сям из бурьяна торчит всевозможный хлам и лом, льётся какая-то вонючая вода из ржавых труб, выглядывающих из истерзанной многострадальной земли, как рёбра у полуистлевшего покойника? Это мы её так «любим»? Дескать, пусть рада будет, что хоть так её любят. Почему у нас ямы всегда на порядок больше, чем те плиты и люки, которые их должны закрывать? Почему провода у нас всегда на порядок длиннее, чем расстояние между столбами, отчего они провисают как скакалки и захлёстываются между собой при любом ветре? Почему по земле, покрытой травой, без предварительной разведки и пройти-то боязно? Нога то на кусок стального листа напорется, то на какой-то ржавый вентиль, то на вросший в землю рельс, то ещё на чёрт знает, что! Ребёнок прыгнул с дерева в сугроб, как мальчишки испокон века развлекаются, а там – доски под снегом. Ребёнок сломал позвоночник от неожиданного удара пятками о твёрдую поверхность. Доски эти валяются лежат повсюду десятилетиями! После какого-то ремонта останутся, от строительства в стиле «кура лапой напряглась». Так и гниют под дождями и снегами, надо бы убрать, как-то реализовать, употребить куда-то с пользой. Но на предложившего такое посмотрят как на сумасшедшего: «Охота на таких пустяках заморачиваться?!». Или водитель выпрыгнул из кабины грузовика и распорол себе ногу до колена: на обочине из земли торчал железный стержень. Чего он там делал, с какой целью торчал, и кто его туда врыл – никто даже и не спрашивал. Все привыкли, что у нас постоянно чего-то где-то торчит, зияет, как мина замедленного действия, терпеливо ждёт свою жертву: авось когда-нибудь кто-нибудь прыгнет, наступит, вляпается. Отчего у нас так, а? Пьяные, что ли, все по жизни или хроническое что-то?
На подобные вопросы есть два варианта ответов: растерянное «руки не доходят» и исполненное праведного гнева «а вот чем критиковать, так лучше попробовали бы вы САМИ… нашу работу выполнить!». Чем это лучше, и почему, допустим, водитель трамвая или продавец галантереи после работы должны идти ещё чью-то работу выполнять, выкапывать из земли куски арматуры, чьей-то силушкой молодецкой туда загнанные – они не объясняют. Что эти куры-лапой могут сказать, если и сами не знают: отчего у нас так. Вот зачем-то торчит из земли кривая и ржавая труба. Зачем она тут торчит – не знает НИКТО! Пуаро пригласи – не докопается. Загадки сфинкса по сравнению с этой тайной – тьфу. Никому не надо, чтобы она вот так торчала, но она, тем не менее, торчит последние полвека: «Так надоть!» Торчит, проклятая, и исчезать сама собой не собирается. И не просто так торчит, а из неё ещё ржавая вода льётся тонкой струйкой, как будто писает кто-то. Да почитай, что те же полвека и льётся, не при страдающих от жажды жителях Африки будь сказано. И льётся она даже тогда, когда во всём городе воду отключают – вот что интересней всего. От трубы натянута такая же гнилая, осклизлая, состоящая из отдельных кусков, связанных между собой безобразными узлами, проволока, которая другим концом зачем-то крепится к ближайшему дереву. Лучших детективов мира сюда пригласите, и они не смогут установить, для чего оно тут. Дерево, видимо, было ещё молоденьким и тонким, когда его окольцевали этим уродством, потому что проволока теперь вросла в утолстившийся ствол. В довершение картины нашего безумия посередине этой проволоки висит такая же ржавая и погнутая жестяная табличка с надписью «Эл. ток!». Надо понимать, конструкция сия мало того, что является главной достопримечательностью здешних мест, но ещё и под электричеством находится. Видимо, чтобы не украли «красоту» такую по частям. Местные мальчишки подтверждают: вода в самом деле бьёт током. Не смертельно, но всё же чувствительно. Ток есть даже тогда, когда во всей округе его отключают – вот что чудесно! Там, где электричество нужно – его нет, а у этой ржавой трубы – есть. Оно здесь нужней всего! А вы видели хоть одного мальчишку, который прошёл бы мимо предупреждения «Не влезай – убьёт!» с черепушкой и скрещенными под ним костями? Надо не табличку вешать, а просто убрать это торчащее безобразие с лица земли… Ах, я ж забыла: руки не доходят. Поэтому пусть пока торчит. Десять лет, двадцать лет, тридцать, полвека, век. Так надоть! Пока мы на завалинке посидим, семечки полузгаем и покряхтим о… да вот хотя бы внешней политике Канады в отношении Антарктиды. Кто такую глупость мог соорудить? Умный, сильный и здравомыслящий мужчина? Нет, не может быть. Такое могла нагромоздить только она – да-да, та самая кура-лапой!
