– Да какой там юмор? – усмехнулся Рожнов. – Я к тому, что уже сам чёрт не разберёт, что есть наше государство, и где оно находится. И главное, для кого оно? Для людей вроде меня или для тех, кому мы якобы семьдесят миллионов рублей задолжали, и они теперь из-за этого не могут себе по пятой квартире в пределах Садового Кольца прикупить? А ведь совсем рядом тут такие населённые пункты есть, где людям уже без разницы, в составе какого государства они находятся. Живут натуральным хозяйством и не знают, какой режим сейчас в стране, потому что у них даже радиоточки в девяностые годы отключены в целях экономии для обрастания жиром новой власти. К ним раз в четыре года нагрянут, как снег на голову, какие-нибудь, как наши старушки говорят, «дяпутаты в кандядаты» и доказывают с пеной у рта, что они должны прочапать по бездорожью до избирательного участка и непременно проголосовать, так как это «в интересах государства». Заглушат всё огненными речами и давай пытать избирателей: ну скажите, чего вам надо? Дома стоят покосившиеся, вместо дорог грязь непролазная, а они вопрошают: ну скажите нам, чего вам надо, что мы для вас можем сделать, пока у вас есть возможность у нас это выпросить. Как иллюзионисты у почтенной публики спрашивают, какой им ещё фокус показать, чем удивить, если сразу не удавить. Перед ними стоят туземцы в кирзовых сапогах и телогрейках. Бабулька какая-то стоит, которая в магазин за пять километров съездила, там два бульонных кубика себе на обед купила. Мамаша с пятью детьми мал-мала-меньше и с сеткой картошки стоит и грустно так на них смотрит. А они знай заливаются: «А хотите, мы вам сюда Интернет проведём? Хотите, мы тут теннисный корт построим?». Когда в Кремле теннисист сидел, наша администрация тоже «грозилась» корт построить к концу двадцатого века: снесли несколько огородов, сараев, бань, да так кроме свалки ничего и не создали. Ушли из Кремля теннисисты-то, неактуально стало корты возводить. За нынешним-то президентом в плане спорта нашим пузанам не угнаться. Они только и осилили, что часы на правую руку переодели.
– Ха-ха-ха! – развеселился мэр.
