– Вот-вот. Считается, тоже от чрезвычайной смелости, которой в наших гражданах вдруг стало слишком много. Так много, что они готовы её прямо-таки на каждом шагу всем и каждому демонстрировать, ищут-рыщут, где можно так приложиться, чтобы больше не встать. Шею свернут от нечего делать, а нам доказывают: герои! Но это не спортсмены и уж тем более не герои, а совершенно бесполезные организмы, которые пытаются так всё обставить, словно в их выходках имеется некий возвышенный смысл. А смысл на поверхности: они очень боятся жить, потому так отчаянно и стремятся любыми способами с жизнью расстаться. Потому что стало очень страшно жить. Ведь храбрость и безрассудство не одно и то же, но некоторые уже до такого отчаяния дошли в своём страхе, что готовы погибнуть при случае, лишь бы не думать, как жить дальше. И «успешно давшие» богатому барину дурынды именно до такого отчаяния дошли, но обозвали его смелостью, чтобы совсем тошно не было. Вы понимаете, как легко можно чёрное назвать белым, а трусливое – смелым? Как легко бессилие выдаётся за силу, а безвластие за власть? Поэтому я уже перестал различать: где бандитизм, где законность, где зло, а где добро? Вчерашнее белое сегодня стало чёрным, а нынешние герои ещё недавно считались отребьем самой низшей пробы. Люди отчаялись честно и чисто достичь успеха… да чёрт с ним, с успехом! – просто нормальной жизни. Поэтому готовы кому угодно на горло наступить, да хоть самому себе, придушить в себе самоуважение, заглушить совесть, но выбиться туда, что принято считать устроенной жизнью. Любой ценой! Не важно, что для этого надо наизнанку вывернуться, позволить о себя ноги вытереть, перед кем-то раздеться, под кого-то лечь. Важно, что в конце будет триумф в виде шумного ток-шоу, где тебя назовут героем или героиней этих ужасных дней, когда другие не смогли хоть чего-то урвать у прижимистой жизни. И если кто не захочет в этом паскудстве участвовать, его заклюёт новое общественное мнение, заклеймит ханжой и ретроградом. А Вы говорите: бандиты. На фоне такого беспредела бандиты – это совсем не страшно. Что касается методик преступного мира, они успешно и в армии прижились, и в школах, и даже в семьях. Многие по глупости отсидели, теперь дома зоновские порядки внедряют, заставляют домочадцев спать «около параши» за любую провинность и думают, что их за это крутыми посчитают. Даже многие телеведущие на зеков стали похожи по жаргону и манерам поведения, хотя никогда на зоне не были. Невозможно представить, чтобы Левитан или Кириллов из себя блатных изображали, но многие из тех, что им на смену пришли, не на людей высочайшей культуры с великолепным образованием похожи, а на марух и паханов, с нар слезших. Они словно бы боятся, что уголовники их за своих не признают, а на рядового зрителя им плевать. Я вот помню, как после войны было несколько амнистий, и по улицам в самом деле много махровых уркаганов ходило, но и то они не такими блатными выглядели, как нынешние россияне. Сейчас ничего не поймёшь, кто в самом деле блатной, а кто – нет, потому что все какими-то приблатнёнными стали: от студентов до политиков. А уж в современной политике сколько блатных и бандитских приёмов используется, так и перечислять не имеет смысла… Вы вот читали «Государя» Никколо Макиавелли? – дед Рожнов облокотился на косу и перевёл дух от работы.
– Нет. Не читал.
– Зря. В нашей библиотеке есть. Небольшая такая книженция, за один день осилите.
– Нет, спасибо. Дел у меня, знаете ли, невпроворот, чтобы книжки читать… Хотя, как Вы сказали, Макиавелли? Что-то такое знакомое…
