Уже ночью, когда на работе всё улеглось, поехал не в общагу при заводе, а домой. К ней. Ещё сто километров. Боялся, что не застанет её, что она уйдёт: нужен ты ей, она умней и сильней тебя. Его бы никто не назвал обладателем взрывного темперамента, скорее, наоборот. Но бывало, что он срывался. Даже не понимал, как это происходило, только видел, что окружающие в ужасе разбегаются. А жена всегда смотрела ласково: «Котёнок, пойдём обедать, а то кого-нибудь вместо котлеты съешь». И вот такой цветок – твой.
Дорога тянулась медленно, ехал почти один в пустой электричке, ругал себя, что обидел женщину, которая не просто любит, а чувствует его. Тоже мне, нерв оголённый! Подумаешь, жена попросила приехать – на кой чёрт вообще женился, если тебе так тяжело выполнить её каприз раз в пятилетку, а то и реже? И ведь хватило ума послушаться и поехать! А если бы не поехал? Если бы она по телефону стала всё объяснять, то наверняка и слушать бы не стал. Ведь знала, как его вытащить! А как хорошо к ней приезжать, дома всегда тепло и уютно, онатебя ждёт. Где тебя ещё так ждут? Теперь будешь бродить один по пустым комнатам, как одинокий пассажир в этом пригородном поезде, из которого все вышли ещё на пятидесятом километре, а тебе ещё ехать и ехать.
Приехал, а она встречает его на станции! И опять не как верная собачонка, а как хозяйка. Моросил дождь, она сказала, что он легко одет для такой погоды, протянула плащ и открыла зонт. Он хотел сделать выговор, что так поздно надо дома сидеть, но вместо этого они обнялись и пошли гулять по ночному городу. Ещё можно было спокойно ходить по улице в любое время суток. Или это только казалось, потому что его уже тогда опасались ненароком задеть.
Он не был наивным, чтобы думать, что каждому дано встретить женщину, настолько подходящую для жизни. Говорят, что подходящего мужчину найти ещё труднее, практически невозможно. По причине его уверенности, что прежде всего ему должно быть удобно в отношениях, а не женщине. Всё должно быть предсказуемо и удобно только для одной стороны, но живут-то двое. Он иногда про себя удивлялся, почему ему так повезло с женой. Значит, не такой уж он конченный человек. Хотя и существует теория, что самые толковые бабы всегда достаются самым бестолковым мужикам, но жена сказала, что люди не делятся на толковых и бестолковых. Они или подходят друг другу, или нет. Какой-нибудь повеса никогда не назовёт толковой домовитую хозяйку, ему комфортней с весёлой собутыльницей, у которой всегда есть чем опохмелиться. Один мужик на их улице выбрал себе жену только за то, что по утрам у неё всегда был хороший рассол «после вчерашнего», а на большее они не претендовал. Возможно, даже не подозревал, что женщина ещё для чего-то другого может сгодиться.
Авторитет не был повесой, но жена ещё в начале их совместной жизни поняла, что он будет ей изменять, как это называется. Не часто, но будет. И это будет не измена для создания новых отношений, не любовь или страсть, не попытка найти кого-то лучше или продемонстрировать свой нрав, а именно способ разрядить то бешенное негативное напряжение, которое сидит в нём. А это очень тяжело для женщины, когда мужчина ищет в ней средство для вымещения своего нервного заряда, для «снятия стресса», хотя многие мужчины уверены, что женщина именно для этого и существует. И хуже всего, что он будет выбирать для этого обычных женщин. Он никогда не увлечётся какой-нибудь наркоманкой, прожжённой стервой или шалавой, которых не принято жалеть, если с ними поступают плохо – дескать, сами виноваты. Он знает себе цену, поэтому возьмёт живую доверчивую бабу с её глупыми мечтами о любви и счастье в этом грубом мужском мире. Поэтому её ждёт жестокое разочарование – он не сможет ей этого дать.
Он тоже понял, что она это поняла, поэтому сразу предупредил, что это не повод для разрыва, что он никогда не уйдёт от неё: «Даже не надейся. Только если смерть не разлучит нас». Он чувствовал, что никто не будет любить его, как она, да и не умеет никто так любить.
Она сразу догадалась, что он кого-то там себе присмотрел, когда собрался сделать
Но в какой-то момент он стал таким раздражительным и злобным, словно хотел её ударить, пусть только словом. А ей совсем не было обидно, смотрела на него, как мать на расстроенного чем-то ребёнка:
