Не передать, как рад! Он не врал. Ему действительно повезло, что она сообщила об этом именно сейчас. А то могла бы лет через двадцать явиться с благой вестью: «Ах, ты не знал, скотина?». Такие бабы не только в людях плохо разбираются, но даже не знают физиологии. Они убеждены, что мужик должен догадаться сам, кто там от него на сносях, как будто это он залетел. Всегда негодуют, как он смел ничего такого не почувствовать, как щелчка при вскрытии сейфа, что ли. Хотя и мог бы догадаться по тому азарту, с каким она ринулась в эти бесперспективные отношения, как слабый цветок, пробуждаясь навстречу весеннему солнцу, не отдаёт себе отчёта, лезет из земли, рискуя обжечься об острое лезвие снега, но мощный инстинкт продолжения жизни диктует такое неосмотрительное поведение. Он предпочёл этим воспользоваться. Женщине никогда не понять, как это мужчинам удаётся сочетать бешенный интерес к ней и полное безразличие одновременно. С ней он поступил совсем просто. Узнал у знакомого спортивного врача, какие медикаменты могут спровоцировать выкидыш. Вырубил её при следующем свидании одним ударом, сделал укол и сам отвёз в больницу, когда процесс пошёл. И даже навестил её там, чтобы спокойно сказать: «Ты вообще понимаешь, что я могу тебя совсем убить? Ты мне мешаешь». Утраченный ребёнок был для неё как некий козырь, без которого она сразу сломалась. Она была в шоке, и даже не знала, куда можно обратиться с такой бедой. Она никогда не слышала от подруг, чтобы те козлы, которых они на себе женят «по залёту» или «по пьяни», так себя повели. А он никогда не считал, что сделал плохо, лишив её «радости материнства». Такие бабы не умеют радоваться по определению, а дети им нужны для какой-то странной манипуляции. Они их больше ненавидят, потому что дети напоминают «того гада», который срать хотел на её книжные и киношные ожидания, каким должен быть настоящий мужчина. Они всю жизнь сортируют мужиков на настоящих и не очень, пока те имеют их по полной программе. Они не понимают, что жизни до их фантазий нет никакого дела. Жизнь проходит очень быстро и мимо них, женская в особенности. На неё слишком давит общество, что она должна любой ценой оказаться замужем, ей надо найти себе хоть кого-то, спешно хоть как-то родить, а она сама этого не хочет – от этого все её беды. Она хочет жить как человек, а приходится быть женщиной. И если мужчина может спокойно предаваться своим желаниям, то женщине приходится придумывать другую роль, чтобы хоть чем-то отличаться от этой «безответственной сволочи».
А жена ещё считает таких простыми женщинами, которых грешно обижать! Они созданы для того, чтобы их обижали – это для них и есть любовь. Нет ничего сложней так называемых «простых» людей. Простота им нужна как маскировка чрезвычайно запутанного внутреннего мира, забитого под завязку противоречивыми требованиями мира внешнего, из-под которых упрямо пробиваются задавленные сокровенные желания, неразрешимый конфликт между «хочу» и «должен», когда одна часть человека старается соответствовать ожиданиям общества, а другая готова послать всех, куда подальше. Простой народ составляет большинство населения и предназначен для безропотного обслуживания государственной системы, которая для этого методично вбивает в мозги выгодные себе модели поведения и ненужные самим людям установки о долге и чести, о прелестях страданий и бедности, о необходимости хоть как-то жить дальше и плодиться, чтобы было кому обслуживать систему в будущем. Именно поэтому столько фальши, когда рядовой нищий обыватель начинает бормотать эти полные пафоса речи.
Если бы она сказала ему, что хочет замуж, хочет детей, хочет денег, он бы понял. Выдал бы её за какого-нибудь дурака, потому что таким вообще без разницы, за кого выходить, лишь бы отстали с расспросами, почему она ещё не там. И денег бы ей дал – он никогда не считал, что стремление к деньгам является чем-то плохим. Если бы он почувствовал в ней какую-то жадность до жизни, до любви, до счастья, а так одни сухие нотации слабого существа, заученные со слов других неудачниц. Если бы она повисла у него на шее и сказала, что хочет этого ребёнка, как память о лучших мгновениях жизни, то вполне возможно, он не стал бы так поступать. Ничего этого он не услышал.
