Арт, пригнувшись, снова выглянул из окна. Награда за мои годы в «пустыне», как он стал называть то жуткое время – 87, 88 и 89-й годы, – когда маневрировал на минном поле расследований, терзаясь ожиданием, что вот-вот ему предъявят обвинение в даче ложных показаний, но этого, слава богу, не случилось. Наблюдал, как один президент ушел с поста и его вице-президент – тот самый человек, который вел тайную войну против сандинистов, – заступил на его место. Мои годы в пустыне, вспоминает Арт, – это бесконечная череда каких-то конторских должностей, постепенное угасание его брака, когда они с Элсией разъехались по разным комнатам и разным жизням, потом Элсия наконец потребовала развода, а он сопротивлялся как мог, до последнего.
Еще и теперь, думает Арт, какие-то документы по разводу лежат неподписанные на кухонном столе в его маленькой пустой квартире, снятой в центре Сан-Диего.
– Никогда, – сказал Арт жене, – я не позволю тебе забрать моих детей.
Наконец воцарился мир.
Не для Келлеров, а в Никарагуа.
Прошли выборы, сандинистов сбросили, тайная война подошла к концу, и буквально через пять минут Арт пришел к Джону Хоббсу требовать заслуженной награды.
Расправы с каждым человеком, участвовавшим в убийстве Эрни Идальго.
Список зачистки: Рамон Мэтти, Квито Фуэнтес, доктор Альварес, Гуэро Мендес.
Рауль Баррера.
Адан Баррера.
И Мигель Анхель Баррера.
Тио.
Какого бы мнения ни придерживался Арт о президенте, о Джоне Хоббсе, о полковнике Скотте Крэге и Соле Скэки, все-таки они оказались людьми слова. Арту Келлеру предоставили полную свободу действий и всю возможную помощь. И он сорвался в бешеный галоп.
– А в результате, – подытожил Хоббс, – у нас имеется сожженное посольство в Гондурасе, грандиозная битва за гражданские права, а наши дипломатические отношения с Мексикой превратились в груду пепла. И, продолжая метафору, Америка рвется устроить аутодафе для тебя, а судьи с радостью притащат шашлык поджарить на этом костре.
– Но я уверен, – говорит Арт, – что имею полную поддержку Белого дома и президента.
А еще Арт напомнил Хоббсу, что до того, как нынешний президент въехал в Белый дом, он занимался тем, что снабжал контрас кокаином, так что не надо тут никакой чепухи насчет Америки и судей.
Шантаж сработал: Арт получил разрешение охотиться на Тио.
Но добиться этого было непростой задачей.
В переговорах на высшем уровне Арт даже не упоминался.
Хоббс отправился в Лос-Пинос, резиденцию президента, чтобы заключить сделку: арест Мигеля Анхеля Барреры – это камень, убранный с дороги НАФТА – Соглашения о Североамериканской зоне свободной торговли.
НАФТА – это ключевое звено, совершенно необходимое для модернизации Мексики. Когда соглашение вступит в действие, Мексика сможет двинуться в следующее столетие. Без НАФТА мексиканская экономика загниет и рухнет, а страна так и останется захудалой окраиной третьего мира, погрязшей в нищете.
Итак, они обменяли Барреру на возможность заключения НАФТА.
Но есть и досадная оговорка: этот арест станет последним. Он подведет черту под делом об убийстве Идальго. А Арту Келлеру даже не разрешат после этого въезд в страну. Он получит Тио, но останутся на свободе Адан, Рауль и Гуэро Мендес.
Ничего, думает Арт.
Насчет них у меня свои планы.
Но сначала – Тио.
Проблема – трое телохранителей Тио (опять «Цербер», думает Арт, неизбежный трехголовый сторожевой пес), вооруженные автоматическими пистолетами девятого калибра, автоматами АК-47 и ручными гранатами. И с легкостью пускающие весь этот арсенал в ход.
Не то чтобы это так уж напрягало Арта. У его команды тоже есть оружие. Двадцать пять офицеров
Поэтому они стараются отыскать лазейку.
Ее помогает найти девушка, последняя любовница Барреры, с жесткими веревочными прядями волос.
Девушка ни в какую не желает стряпать еду.
Арт наблюдал, как последние три дня по утрам телохранители тянулись в местную
Но не сегодня, думает Арт, нет.
Сегодня день у них получится короткий.
– Должны же они выйти, – говорит он Рамосу.
– Не волнуйся.
– А я волнуюсь, – возражает Арт. – Что, если на нее вдруг нападет приступ хозяйственности?
– На эту-то свинюшку? – возражает Рамос. – Забудь. Вот если б она была моей женщиной, то готовила бы завтрак как миленькая. Просыпалась бы по утрам, напевая, желая угодить мне. Самая счастливая женщина в Мексике.
Но и он дергается тоже, видит Арт. Челюсти стискивают всегдашнюю сигару, пальцы выбивают легкую дробь по прикладу его Эспозы – «узи». И он добавляет:
– Надо же им есть.
