– Правильно, ступай скажи ему это. – Бэт поворачивается к Кэллану. – Не нужны вам никакие пушки. А нужны билеты на автобус. У меня есть немного налички…
Бэт – кассирша у Лоуэса на Сорок второй улице. Случается, она заодно продает там и театральные билеты вместе с киношными. У нее припрятана небольшая заначка.
– Деньги у нас есть, – говорит Кэллан.
– Вот и катитесь тогда.
Они добрели до Верхнего Вестсайда, пошатались по парку Риверсайд, постояли у могилы Гранта. Потом снова возвратились в центр города; Бэт пропустила их в кинотеатр, и они на последнем ряду балкона смотрели «Звездные войны».
Чертова «Звезда Смерти» должна была взорваться уже в шестой раз, когда появляется Бобби с бумажным пакетом. Он оставляет его у ног Кэллана.
– Классная киношка, верно? – замечает он и убегает так же стремительно, как вошел.
Кэллан прислоняется лодыжкой к пакету, ощущает твердость металла.
В мужском туалете они открывают пакет.
Старый пистолет двадцать пятого калибра и такой же древний специальный полицейский тридцать восьмого.
– Он бы еще кремнёвые ружья приволок! – возмущается О’Боп.
– Нищие не привередничают.
Кэллан чувствует себя куда лучше с оружием у пояса. Забавно, как быстро тебе начинает его недоставать. Без него чувствуешь какую-то легкость, думает он. Точно вот-вот взлетишь. А с оружием крепко стоишь на земле.
В кино они просидели чуть ли не до самого закрытия, потом, соблюдая всяческую осторожность, пробрались обратно к складу.
Жизнь им спасли польские сосиски.
Тим Хили, проторчавший тут уже полночи и проголодавшийся до чертиков, карауля этих двух парней, посылает Джимми Бойлана сбегать за польскими сосисками.
– А с чем хочешь? – уточняет Бойлан.
– С кислой капустой, горчицей, со всем, чем полагается.
Бойлан выходит, потом возвращается, и Тим заглатывает сосиски, будто просидел всю войну в японском концлагере. Солидная порция сосисок успевает превратиться в его желудке в газ, как раз когда появляются Кэллан с О’Бопом. Они поднялись по лестнице, и уже стоят у закрытой металлической двери, и тут слышат, как Хили шумно испортил воздух.
Оба застывают на месте.
– Господи! – доносится до них голос Бойлана. – Никого не зашибло?
Кэллан смотрит на О’Бопа.
– Бобби сдал нас? – шепчет О’Боп.
Кэллан пожимает плечами.
– Я открою дверь, впущу воздуха, – говорит Бойлан. – Ну ты, Тим, даешь!
– Извини.
Бойлан распахивает дверь и вопит:
– Черт!!!
Он вскидывает обрез, но Кэллан слышит выстрелы, эхом раскатывающиеся по лестничному пролету, только когда они с О’Бопом начинают стрелять.
Фольга соскальзывает с колен Хили, он вскакивает с деревянного складного стула и выхватывает оружие. Но видит, как Джимми Бойлан задом вваливается в комнату, пули вырывают из его тела куски, и нервы у Хили сдают. Он роняет на пол пистолет сорок пятого калибра и вскидывает руки.
– Прикончи его! – орет О’Боп.
– Нет, нет! – верещит в ответ Хили. – Не надо!
Толстяка Тима Хили они знают всю свою жизнь. Он, бывало, дарил им четвертаки, чтоб мальчишки купили себе комиксы. Как-то раз они играли в хоккей на улице, и Кэллан метким ударом разбил фару на машине Тима Хили, а тот, выйдя из паба Лиффи, только расхохотался. «Ничего, все нормально. Подарите мне билетик, когда будете играть за „Рейнджеров“, лады?» – вот и все, что сказал им тогда Тим Хили.
Теперь Кэллан пытается остановить О’Бопа.
– Не стреляй в Хили! Забери только у него пистолет! – кричит он.
Кричит, потому что в ушах у него звенит. Голос слышится точно с другого конца тоннеля, а голова раскалывается от боли.
На подбородке у Хили желтеет пятно горчицы…
Он что-то бормочет насчет того, что уже стар для таких дерьмовых игр.
Будто для таких игр существует подходящий возраст, думает Кэллан.
Они забирают сорок пятый калибр Хили и обрез Бойлана и скатываются с лестницы.
И бегут.
Большой Мэтти приходит в бешенство, услышав про Эдди Мясника.
Особенно когда до него доходит слух, что замочили его ребята, у которых еще и пеленки-то толком не просохли. Он кипит негодованием: куда катится мир?! И какой это будет мир, если подрастает поколение, не имеющее никакого уважения к авторитетам. А еще заботит Большого Мэтти, что слишком много народу приходит к нему просить за этих парней.
– Они должны быть наказаны, – твердит всем Большой Мэтт, но он встревожен, что люди не согласны с его решением.
– Конечно, наказать нужно, само собой, – отвечают ему. – Переломать им ноги там или руки, выгнать из квартала. Но не убивать же до смерти.
К таким нахальным возражениям Большой Мэтт не привык, и ему это совсем не нравится. А еще не нравится, что дело стоит. Уже через несколько часов эти звереныши должны были оказаться в его руках, но вот уже несколько дней, как их не могут найти. Хотя разнесся слух, что они еще в квартале – а это уже открытый вызов ему, – но где именно, никому не известно.
Даже люди, которым положено бы знать, понятия не имеют.
