– Какого хрена…
Это бормочет Персик, он нажимает кнопку, опуская стекло, и видит факел, летящий с небес прямо на него. Он рвет дверцу и вываливается из машины, успевая как раз вовремя, потому что О’Боп хорошо прицелился: бутылка разбивается о крышу «линкольна», и пламя мгновенно разливается по ней.
– Тачка-то совсем новенькая, ты, ублюдок! – ревет Персик в сторону пожарной лестницы.
Он бесится всерьез, ведь у него даже возможности нет пристрелить этого недоумка: сбивается толпа зевак, а следом раздается завывание сирен и всякое такое, и уже через пару минут весь квартал наводнен ирландцами-копами и ирландцами-пожарными. Пожарные поливают из шлангов водой то, что осталось от «линкольна».
Копы, пожарные и тысяч пятнадцать дерьмовых голубых в женских платьях с Девятой авеню, которые визжат, пританцовывают и улюлюкают, – все сгрудились вокруг Персика. Он посылает Персика Маленького к телефону на углу – пусть позвонит, чтоб прислали новые колеса, а потом чувствует металл, прижатый к его левой почке, и слышит шепот:
– Мистер Пиккони, повернитесь, пожалуйста, но очень медленно.
Но уважительно так, а это Персик всегда ценил.
Он оборачивается и видит ирландского парнишку – не того рыжего засранца с волосами будто проволочная мочалка, который швырнул бутылку, а высокого, темноволосого. В одной руке он держит пистолет, обернутый коричневым бумажным пакетом, а в другой…
Это еще что за дерьмо у него? – думает Персик.
А потом до него доходит.
Это же маленький черный блокнот Мэтти Шихэна.
– Нам надо поговорить, – заявляет парнишка.
– Ну что ж… – соглашается Персик.
Итак, они в сыром холодном подвале заброшенного дома на Двенадцатой, и можно было бы назвать происходящее мексиканской ничьей, только никаких мексиканцев тут нет.
А есть итало-ирландская встреча, и сцена такова: Кэллан и О’Боп стоят в одном конце, вжавшись спиной в стену. Кэллан похож на бандита с большой дороги: у него в каждой руке по пистолету. О’Боп держит обрез, прижимая к поясу. А у двери – братья Пиккони. Итальянцы оружия не вынули. Они стоят в своих шикарных костюмах, такие все из себя хладнокровные и крутые.
О’Боп очень даже хорошо просекает ситуацию. Макаронники уже оплошали раз сегодня вечером – даже если не считать гибель «линкольна» – и не хотят снова терять лицо, показывая, что их хоть чуточку заботят эти два придурка, наставившие на них целый арсенал. Держатся с настоящим мафиозным шиком, и О’Боп проникается уважением.
А Кэллану на всякий такой шик начхать, хвоста крысиного он не стоит.
Он намерен, если что не так, нажать на спуск, а там видно будет, что из этого выйдет.
– Сколько вам лет-то, ребятишки? – спрашивает Персик.
– Двадцать, – врет О’Боп.
– Двадцать один, – добавляет Кэллан.
– Крутенькие вы сосунки, мое вам слово, – говорит Персик. – В общем, нам нужно сначала разобраться с этим дельцем насчет Эдди Фрила.
Вот оно, начинается, мелькает у Кэллана. Он на волосок от того, чтобы начать стрелять.
– Терпеть не могу всякие тошнотворные извращения, – продолжает Персик. – Писать парню в рот? Ну что это такое? Сколько раз вы в него выстрелили? Восемь вроде? Хорошо поработали.
Он хохочет. Персик Маленький вторит ему.
И О’Боп тоже смеется.
А Кэллан – нет. Он напряжен и готов к стрельбе.
– Извини за машину, – выговаривает сквозь смех О’Боп.
– Угу, – отзывается Персик. – В следующий раз, как захочешь поговорить, пользуйся телефоном, ладно?
И опять все хохочут. Кроме Кэллана.
– Да я говорил Джонни Бою, – продолжает Персик. – Какого хрена, говорю, ты заслал меня в Вестсайд к зулусам, пуэрториканцам и бешеным ирландцам? И какого черта я тут должен делать? Тут бутылками с зажигательной смесью швыряются, и теперь мне придется покупать новую машину. Бешеные козлы-ирландцы. А вы в эту черную книженцию заглядывали?
– А ты как думаешь? – задает встречный вопрос О’Боп.
– Думаю, да. И что там углядели?
– Это зависит…
– От чего же?
– От того, как мы договоримся.
– Так подскажите, о чем будем договариваться.
Кэллан слышит, как О’Боп шумно сглатывает. Понимает, что тот до смерти боится, но все равно пойдет до конца. Давай же, Стиви, играй, блефуй, мысленно подталкивает Кэллан.
– Перво-наперво, – заявляет О’Боп, – блокнота при нас нет.
– Эй, Мочалка, – отзывается Персик. – Как начнем обрабатывать вас, вы живо выложите, где он. Эй, полегче там со стрелялкой. – Теперь он смотрит на Кэллана. – Мы ведь просто разговариваем.
– Мы знаем, – говорит О’Боп, – где Шихэн берет каждый пенни на улице.
– Без шуток – он ведь землю перевернет, только б заполучить эту книжицу обратно.
– Ну и хрен с ним, – откликается О’Боп. – Не получит он блокнот – тогда и ты не должен ему ни гроша.
– Точно, что ль?
– Наше слово – верняк, – подтверждает О’Боп. – И Эдди Фрил по-другому не скажет.
О’Боп видит облегчение на лице Персика и поддает жару.
– В этом блокноте и копы есть. И профсоюзники. На улице гуляет пара миллионов долларов.
– Мэтти Шихэн – богатый человек, – роняет Персик.
– А чего он-то? – говорит О’Боп. – Почему не мы? Почему не ты?
