Что разговора, скорее всего, не будет, стало ясно уже тогда, когда, поднявшись на гребень невысокого, почти безлесного холма, они увидели далеко впереди, на берегу реки, брезентовые шатры и дощатые строения миссии. Осмотрев это скопление хибар и старых армейских палаток в бинокль, Быков передал оптику Юрию и, пока тот регулировал резкость, в приказном порядке велел Даше оставаться здесь, на холме, и ждать их возвращения. Наладив наконец бинокль, Якушев признал его правоту: первым, что он увидел, был лежащий на земле седой старик в пыльной черной одежде с глухим стоячим воротничком католического священника. Он лежал перед входом в палатку, над которой в полном безветрии лениво повисло белое полотнище с красным крестом, и не подавал признаков жизни. На глазах у Юрия появившаяся откуда-то тощая как скелет шелудивая дворняга подошла к телу и начала принюхиваться, то ли пытаясь разбудить хозяина, то ли прикидывая, не перекусить ли, пока мясо не испортилось на жаре.
Внизу, как и следовало ожидать, было еще хуже. Миссия была вырезана поголовно, а монашек перед смертью, судя по некоторым признакам, еще и изнасиловали. Обнаружив это, Юрий молча отдал должное предусмотрительности Ти-Рекса: Даше этого видеть не следовало. Понятно, такое зрелище возымело бы мощный педагогический эффект — будешь знать, как не слушаться мужа и лезть туда, где женщинам не место, — но Юрий склонялся к мысли, что такая педагогика сродни удалению занозы из пальца путем ампутации конечности.
В палатке, где был оборудован больничный стационар, обнаружились еще четыре трупа, все местные. Один из них был одет в униформу правительственных войск; при желании в этом можно было усмотреть причину резни, но Якушев и Ти-Рекс сошлись во мнении, что это не столько причина, сколько повод, и притом не самый главный. Вопросы «почему» и «зачем» здесь вряд ли были уместны: на них вполне исчерпывающе ответил майор Черданцев, когда говорил о методах работы военной жандармерии. «Верхние бурундуки» перебили безоружных людей потому, что могли это сделать, не боясь возмездия, и не видели причин отказывать себе в маленьком удовольствии. А еще, наверное, потому, что не имели ни более полезного занятия, ни ярко выраженного желания его искать.
Продуктовый склад был разграблен дочиста, часовня осквернена, а старенький пикап, принадлежавший миссии, изрешечен пулями. Судя по диаметру пробоин, стреляли из пулемета пятидесятого калибра — в дыры свободно проходил указательный палец. По счастью, в одной из палаток Юрию удалось отыскать штыковую лопату и даже лом, что избавило их от необходимости ковырять сухую, спрессованную до каменной твердости глину клинками мачете.
Разумеется, Даша не смогла усидеть на месте, но к тому времени, когда она объявилась на берегу, мужчины уже начали засыпать братскую могилу, так что на этот раз обошлось без истерик. Быков вогнал в рыхлую могильную насыпь заостренный нижний конец грубо сколоченного из двух досок креста, а потом подобрал с земли автомат и пристрелил вертевшегося поблизости пса. Юрий его за это не осудил: у мертвого священника было обглодано бедро, а запекшаяся вокруг собачьей пасти кровь прямо указывала на то, чьих зубов это дело.
— Так нельзя, — нарушив долгое молчание, убежденно произнесла Даша, когда, перевалив через гребень холма, они окончательно потеряли миссию из вида.
— Что «нельзя»? — спросил Быков.
Это прозвучало немного агрессивно: видимо, Ти-Рекс, не видевший в поголовном истреблении католической миссии повода для обсуждения, опасался, что ему сейчас вставят фитиль за жестокое обращение с животными.
— Жить так нельзя, — сказала Даша, — и умирать так тоже нельзя. Это же просто ад! Наверное, люди ошибаются, когда думают что ад где-то там, — она махнула рукой в произвольном направлении, — где-то далеко — то ли под землей, то ли еще где-то… А он — здесь. Нагрешил в предыдущей жизни, умер и снова родился в каком-нибудь Сомали. Или в Верхней Бурунде.
— И кругом черти с автоматами, — подсказал Быков.
— Вот именно! — с вызовом откликнулась Даша.
— Не знаю, — подумав, уже без подначки сказал Ти-Рекс. — Ты прости, конечно, но мы с Юриком такого уже насмотрелись — во! — Он чиркнул себя по кадыку тупой стороной мачете, которое нес в руке. — За этим в Африку ехать необязательно. Кавказ, Югославия… Да что далеко ходить! Когда в Москве или, скажем, в Минске поезд метро взрывается — это, что ли, не ад? В Европе теракты пополам с бунтами, в Америке то же самое… Получается тогда, что мы все с самого рождения в аду обретаемся!
— В Австралии терактов нет, — напомнил Юрий. — В Новой Зеландии, в Исландии…
