— Вы не спрашиваете, каким образом такой опытный, пользующийся доверием руководства сотрудник, как Лисовский, ухитрился отдать полмиллиарда евро первому попавшемуся проходимцу с фальшивой бумажкой на руках, — заметил генерал.
— Полагаю, речь идет о солидной взятке, — пожав плечами, сказал Дмитрий Семенович.
— Возможно, но не только. Знаете, почему от него ушла жена? Его поймали на попытке совратить шестилетнего мальчугана. Каким-то непостижимым образом Лисовскому удалось замять дело. Родители мальчика стали чуточку богаче, а ваш сотрудник превратился в отличный объект для грубого шантажа.
— Черт, — произнес Дмитрий Семенович, показав тем самым, что покрывающая его с головы до пят броня невозмутимости не является неуязвимой. — Мы этого не знали.
— Вы многого не знали, — без тени сочувствия сказал генерал Алексеев. — И многого не знаете до сих пор. Сегодня мне позвонили из Африки, и теперь я располагаю информацией, которую вы так стремились получить.
— И?..
— Мои люди достигли точки, в которой, если верить имеющемуся у вас экспертному заключению, находится угольное месторождение. Там полное безлюдье, скалы, непроходимые джунгли и одинокая заваленная штольня, к которой никто не приближался по меньшей мере полвека. Никаких следов человеческого присутствия, никакого угля и никакой железной дороги. Республики, правительству которой ваш банк в лице господина Лисовского выдал кредит, больше не существует, а ее президент, по непроверенным данным, покинул страну, а может быть, и континент, как только деньги поступили на его счет. И я склоняюсь к мысли, что эти данные даже не стоит проверять: на месте господина М’бутунга любой здравомыслящий человек именно так бы и поступил.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что вас банально обокрали, — жестко произнес Ростислав Гаврилович. — И помочь в этой ситуации я могу только советом. Вот он: обратитесь в правоохранительные органы — как положено, официальным порядком. Если, конечно, не боитесь.
— Чего?
— Того, что может выявить расследование. Очевидно, что Лисовский — не организатор преступления, а всего-навсего пешка, живая отмычка, которой настоящий преступник вскрыл двери вашего хранилища. Об этом неопровержимо свидетельствует сам факт его смерти. Тот, кто вас обчистил, — крупная фигура, и вы должны понимать, что какому-то самозванцу из Центральной Африки до нее далеко. Он тоже пешка, подставное лицо. И я не исключаю возможности того, что он вообще не имеет к этой афере никакого отношения. Боюсь, ее организатора следует искать в высшем эшелоне банковского руководства — среди крупных акционеров, в совете директоров… Возможно, это вы лично или в компании ваших коллег, Алексея Трофимовича и Альберта Эммануиловича.
Дмитрий Семенович помолчал, задумчиво вороша кончиком зонта кучку опавших листьев.
— Если вы ждете от меня драматических возгласов типа «Да как вы могли подумать?!», то лишь понапрасну теряете время, — сказал он наконец. — Вы могли подумать и подумали, и я, положа руку на сердце, нахожу ход ваших мыслей не только логичным, но и вполне естественным. Деньги к деньгам — это правило никто не отменял. И когда ежедневно через твои руки проходят огромные суммы, принадлежащие людям, которых ты никогда не видел и, возможно, никогда не увидишь, искушение прокопать небольшую отводную канавку и направить часть этого денежного потока в свой карман действительно очень велико. Словом, сотрясать воздух голословными оправданиями я не стану. Могу лишь повторить, что, как и прежде, готов к сотрудничеству и оказанию любой поддержки, какая только окажется в моих, то есть, я хотел сказать, в наших, силах.
— Это вы объясните следователю, — сказал Ростислав Гаврилович. — Конечно, учитывая размеры хищения и то обстоятельство, что я уже начал вникать в суть дела, расследование с большой степенью вероятности поручат мне — вернее сказать, возглавляемому мной отделу. Но это, что называется, бабушка надвое сказала. В данный момент я хочу всего-навсего довести до вашего сведения две простые вещи. Первая: человек, облегчивший вашу кассу на полмиллиарда евро, находится здесь, в Москве, и вы почти наверняка с ним знакомы.
— А второе?
— А второе является логическим продолжением первого. Искать экс-президента Верхней Бурунды М’бутунга в Центральной Африке, во-первых, бесполезно — его там, скорее всего, давно нет, и находиться он может где угодно, в том числе и на том свете, — а во-вторых, бессмысленно. Денег он вам все равно не вернет, а если вернет, то далеко не все.
— Звучит как приговор, — нейтральным тоном заметил Дмитрий Семенович.
— Как простая констатация свершившегося факта, — поправил генерал. — Приговор… — Хмыкнув, он пожал плечами, из-за неимоверной ширины которых его фигура казалась почти квадратной. — Великая депрессия, Уолл-стрит, револьвер в ящике стола, окно на верхнем этаже небоскреба… Не знаю, зачем я вам это говорю, но, признаться, никогда не понимал, почему люди воспринимают потерю крупной денежной суммы как катастрофу, после которой только и остается, что сигануть с двадцатого этажа.
