Разговор был беспредметный, но, видя, как старательно Роман Данилович его поддерживает, Якушев решил прийти командиру на выручку. Философ из Ти-Рекса был не ахти, трепотня на отвлеченные темы давалась ему с заметным усилием, но он мужественно и стойко, как и подобает российскому офицеру, заговаривал зубы жене, стараясь увести разговор как можно дальше в сторону от истребленной католической миссии и запаха разложения, который, казалось, насквозь пропитал их с Юрием одежду.
— Скажи еще: в Антарктиде. В Австралии лесные пожары и крокодилы, а в Исландии круглый год холодина. Со всех сторон ледяной океан, а под ногами — зона активной вулканической деятельности. — Судя по усталому, чуть снисходительному тону, которым говорила Даша, предпринятый господами офицерами отвлекающий маневр был ею своевременно замечен и разгадан, но она, совсем как Юрий, решила не усугублять ситуацию и поддержать беседу ни о чем. — Роман прав, Земля — это ад. Просто он, как у Данте, поделен на круги, и здесь, в Африке, самый нижний…
Подавив непроизвольный зевок, Юрий напомнил ей об Арабских Эмиратах — ведь рай же, разве не так? Ему ответили, что в Эмиратах нет ничего, кроме песка и нефти, а когда нефть кончится, шейхам останется только песок да накопленные за десятилетия эксплуатации месторождений нефтедоллары, которые в два счета будут истрачены на продовольствие и питьевую воду. И во что, спросила Даша, этот суперсовременный рай превратится тогда?
Чтобы не оставаться в долгу, Юрий напомнил и развил теорию, выдвинутую агентом Смитом в «Матрице», — что поведение человечества в целом как вида неотличимо от поведения колонии вирусов и что род людской, таким образом, является просто поразившим планету инфекционным заболеванием. Планета борется с болезнью, как умеет, и либо победит, либо погибнет. После чего, заключил Юрий, лишившееся питательной среды человечество тоже протянет ноги, точь-в-точь как колония вирусов, сожравшая организм, на котором паразитировала. Так ли, этак ли, конец один: всеобщее полное вымирание.
— А вы, батенька, оптимист, — сказала Даша.
— Да пошел ты, — практически одновременно с ней возмутился Ти-Рекс, не найдя, к чему прицепиться в выстроенной Юрием безупречной логической цепочке, но явно не горя желанием поверить в то, что он, подполковник ВДВ Быков, и какой-то там болезнетворный вирус принципиально ничем друг от друга не отличаются. — Ерунда это все, — добавил он после непродолжительного молчания. — Рай, ад, вирусы, бациллы… Просто жить народ не умеет. Одни с жиру бесятся, другие, как здесь, с голодухи… А как ты думаешь, Юрок, эти московские толстосумы и впрямь могут лимон евро отвалить? Это я к тому, — добавил он поспешно, — что на такие деньги можно половину местных от пуза накормить.
Юрий пожал плечами, а затем, сообразив, что идущий впереди Быков не видит его пантомимических ухищрений, озвучил свой ответ.
— Отвалить-то они отвалили бы, — сказал он. — Если Алексееву обещали, отвалят даже через «не хочу» — его превосходительство сам слов на ветер не бросает и другим не дает. Но насчет «накормить от пуза» — это ты, Данилыч, загнул. Ты прикинь, сколько их тут обитает! Даже если разделить всего по одному евро на нос, получится миллион голодных. Всего один.
— Всего, — хмыкнул Быков.
— В любом случае, — сказал Юрий, — за красивые глаза нам этих денег никто не даст. Сказано ясно: вернем всю сумму — получим вознаграждение. Сумма у твоего кореша Машки, Машка в бегах. И где ты его станешь искать? Пока мы тут слоняемся, он этими бабками, наверное, уже направо и налево швыряется — яхты, виллы, девочки, автомобили…
— Ничего, — подумав, мрачно проворчал Ти-Рекс. — Бог — не Тимошка, видит немножко. Не все коту масленица, будет и Великий пост.
— Ну-ну, — с сомнением сказал Юрий.
Вскоре после полудня, отмахав десятка два километров и поднявшись на очередную возвышенность, они увидели впереди поднимающийся над лесом косой столб черного дыма. Сверившись с картой, Быков уверенно объявил, что горит в деревне. Юрий хотел сказать, что об этом несложно догадаться и так, без карты, — если бы горел лес, дымилась бы половина горизонта, — но тут издалека долетел раскатистый звук, похожий на удар молотком по доске. Вслед за первым выстрелом гулко простучала очередь, и чуть правее дымового султана возник второй; поначалу слабый, едва заметный, он прямо на глазах набирал силу, вырастал и темнел, наливаясь зловещей чернотой.
— Опять верхние бурундуки шалят, — сказал Быков, наблюдая до боли знакомую картину. — Что-то совсем они распоясались. Чует мое сердце, пора им укорот сделать. Ты как, студент, не возражаешь?
Хорошо его зная, Юрий видел, что возражать бесполезно, но в интересах дела предпринял слабую попытку обуздать естественный порыв Ти-Рекса, а заодно и свой собственный.
— Вообще-то, это не наше дело, — сказал он. — Сам ведь понимаешь, что в два ствола и четыре руки мы здесь правовое общество не построим.
