Главный Композитор с неудовольствием поднял голову. Он никого не ждал нынче вечером, никого не приглашал; Композитор очень не любил, когда ему мешали. Если раньше, когда он был незаметным преподавателем, он любил, когда его по вечерам навещали дамы — он пользовался у них успехом, и это, при монотонном течении тогдашней жизни, доставляло ему, пожалуй, наибольшее удовольствие; то теперь все это отошло куда-то далеко, знакомства прервались, и ему было некогда даже пожалеть об этом. Вспоминая изредка о заброшенных утехах. Главный Композитор успокаивал себя тем, что вот уже скоро все будет готово и тогда настанет пора пожинать обильные плоды, — тогда будет и время, и обширные возможности для легкой, привольной и сладкой жизни. Но все это надо еще и заслужить, и надежно утвердить — теперь, часто бывая в Жилище Власти и общаясь с опытными политиками. Главный Композитор начал уже понимать, как это делается.
Итак, неожиданный звонок в дверь его нимало не обрадовал, скорее наоборот, рассердил. Он встал из-за стола и, направляясь к прихожей, минуя комнаты своего теперь весьма обширного жилища, уже в который раз подумал, что пришла все-таки пора завести постоянную прислугу — хотя бы для того, чтобы было кому открыть дверь перед посетителем в любой час дня и ночи. Он отворил дверь, даже не спросив, кому пришло в голову его беспокоить: Главный Композитор не боялся, у него, насколько он знал, не было серьезных врагов, а такими ценностями, какие заставили бы воротил преступного мира обратить на него внимание, он еще не обзавелся — опять-таки за недостатком времени.
Он отворил. На пороге стоял Задира.
Увидев его. Главный Композитор удивился, но не чрезмерно. То было удивление не тем, что какой-то малозаметный горожанин вдруг осмелился побеспокоить высокопоставленного деятеля в его доме; это, вероятно, почему-то считалось естественным. Скорее. Главного Композитора удивило то, что Задире понадобилось увидеть его именно сейчас.
Так или иначе, он отступил в сторону и гостеприимным жестом пригласил Задиру войти.
Вскоре оба оказались в кабинете, где Задира, не дожидаясь приглашения, опустился на диван. Главный Композитор, не возвращаясь к столу, устроился в кресле напротив.
С минуту они молчали.
— Много работы? — спросил наконец Задира, найдя, видимо, отправную точку для разговора.
— Чем дальше, тем больше. Но конец уже виден.
— Конец уже виден… — медленно повторил Задира. — Но пока он не настанет, работы станет еще больше. Именно для тебя. До сих пор я не очень обременял тебя поручениями, верно?
Может быть, присутствуй при разговоре кто-нибудь третий, его удивило бы, что у квартального сутенера могут быть поручения Главному Композитору Истории, почти уже состоявшемуся герцогу, представителю древнейшего рода (хотя и с другой планеты). Но третьего не было, сам же Главный Композитор воспринял сказанное как вещь вполне естественную. Он поинтересовался лишь:
— Что-нибудь случилось?
Задира ответил не сразу:
— У меня пересохло в горле… Может быть, сваришь кофе?
— С удовольствием.
Быть может. Задиру действительно мучила жажда; но не исключено, что просьба его была вызвана и еще одной причиной: занимаясь делом столь приятным и привычным, как приготовление кофе, человек невольно успокаивается, и продолжение разговора воспринимает уже без того внутреннего напряжения, какое неизбежно возникает перед получением какой-то, может быть, не очень приятной информации.
— Только не «экспресс». Сделай, пожалуйста, на спиртовке, — добавил гость.
Хозяин кивнул и принялся за дело: все было под руками, кофе он обычно готовил для себя тут же, в кабинете, чтобы не ходить из конца в конец своих апартаментов. Когда спиртовка загорелась и кофейник был водружен на нее. Задира сказал:
— Придется тебе брать на себя отношения с Властелином.
— Я не совсем понял, — откликнулся Главный Композитор, не отрывая взгляда от кофейника. — Я и так общаюсь с ним каждый день.
— По вашим делам. А теперь пришла пора заняться моими.
Историк позволил себе бросить на гостя лишь короткий взгляд, постаравшись, однако, вложить в этот взгляд все свое недоумение.
— Дело в том, — сказал Задира, — что исчезла Леза.
— Ага, — откликнулся Главный Композитор, поглощенный в тот миг поднимавшейся в кофейнике шапкой пены. — Леза исчезла. Ну и что?
— Я еще не знаю, почему она исчезла и где находится сейчас.
— И хочешь, чтобы я выяснил это для тебя? Право, не знаю… Ты думаешь, ее где-то укрыл Властелин?
— Все это я выясню без тебя, специально заниматься этим тебе как раз не следует. Но если до сих пор его действия направляла она, то сейчас делать это придется тебе.
— Вряд ли я смогу заменить ему любимую женщину.
— Как женщина ты вряд ли составишь ей конкуренцию, — согласился Задира. — На этот счет у меня нет никаких иллюзий. Но твоя задача — заменить ее в качестве советника.
— Я и так — главный его советник по вопросам истории.
— Ты не советник. Ты советчик. А нужно, чтобы ты стал именно советником. Человеком, к помощи которого прибегают в сложных положениях.
— Мне положение не представляется сложным.
