«И кто это сочинил, — подумал он, — что военных привлекает война? Конечно, и среди нас попадаются дураки — но не до такой же степени…»
Не очень сознавая, что делает, офицер сполз с кресла на пол, преклонил колени и начал молиться.
— Господи, — бормотал он, — убедительно прошу тебя, умоляю: кто бы ни был виноват в этом, прости его и нас всех, если же это невозможно, потому что нарушение и в самом деле страшно велико — то покарай лишь его, а корабль пусть сохранится в целости и сохранности, и мы все на нем, не виноватые ни сном, ни духом… Пусть его разжалуют, или у него заболят зубы, или жена узнает о его проделках и устроит ему основательный скандал — потом, когда все мы вернемся на базу; но снизойди к моей просьбе — охрани и избави нас от ракет противника, и лазеров противника, и таранных ударов противника, и штурманских ошибок, и командирских ошибок, и всего, что грозит кораблям в пространстве, когда идет…
Мысли его прервались от пронзительного свиста: проснулся аппарат специальной связи. Полученные сигналы в тренированном мозгу офицера сами собой сложились в слова:
— Тревога! Приготовиться к разгону корабля! Доклад о полной готовности — через пятнадцать минут!
Он уже забыл про женщину и помнил только, что нужно включить внутреннюю сигнализацию срочного старта. Так он и сделал.
Продолжать обращение к Господу более не было времени.
— Я послал Элу в Нагор, — сказал Мастер Фермеру. — Она давно не выходила. Пусть освоится.
— А потом?
— Наверное, ей придется играть роль посыльного. Во всяком случае, до поры, когда мы сумеем нейтрализовать блокаду.
— У тебя есть какие-то планы на этот счет?
— Весьма условные. Прежде, чем мы поймем, как им удалось изолировать нас, я ничего не смогу сделать.
— А как ты собираешься узнать?
— Думаю, ответ нужно искать на Заставе.
— Соваться в осиное гнездо? Очень большой риск. Кто рискнет? Или — кем осмелишься настолько рисковать ты?
Мастер пожал плечами.
— Выход есть только один, — ответил он после паузы. — Туда нельзя послать простого эмиссара: наверняка Охранитель принял меры от такого вторжения. Только Космический человек может рассчитывать пробраться туда — и вернуться.
— Опять Эла?
— Да.
— И твоя совесть спокойна?
— Нет, конечно. Однако… просто не вижу иной возможности.
— Есть ведь еще Пахарь.
— Да. Последний резерв.
— Почему же не он сейчас?
— Потому что я уверен: Эла сделает это лучше. У нее, я бы сказал, более эластичный ум.
— Пожалуй, так и есть. Но что можно установить на Заставе?
— По-моему, тут возможен только один вариант. Ведь ни ты, ни я при помощи доступных нам средств не смогли бы так полно заблокировать, скажем, ту же Заставу. Или, быть может, тебе известны какие-то способы, каких я не знаю?
Фермер отрицательно покачал головой.
— Так я и полагал, — кивнул Мастер. — Следовательно, если он все-таки сделал это, то в его распоряжении имеются какие-то другие возможности. Но это не может быть какое-нибудь новое умение. Воспользоваться личными качествами мог бы даже не человек Высоких сил, но лишь Высших. Значит, Охранитель пользуется чем-то… какими-то устройствами.
— Тебе известны такие?
— Нет. Но не забудь: он побывал во многих местах, где мы никогда не появлялись. Миры многообразны, человеческие способности тоже; где-то такие устройства, возможно, имеются.
— Но послушай, пользование какими-либо механизмами нам ведь не рекомендуется. Даже больше: не разрешено! Потому что пока мы применяем свои личные силы и умения, мы всегда чувствуем, где та грань, на которой следует остановиться. Мы ощущаем это собственным организмом, всеми нашими чувствами. Механизм же не одушевлен, и может вместо пользы принести вред!
— Это известно каждому из нас. Но тем не менее, Охранитель наверняка сделал это.
— Иными словами, признал свое бессилие в качестве существа нашего ранга?
— Да, он сам себя поставил на один уровень с людьми слабых возможностей. На одну ступень с людьми Планетарной стадии. Но если для них пользование механизмами в определенную пору развития является неизбежным, то для него…
— Ты прав, Мастер. Как знать… не предопределил ли он таким способом свою дальнейшую судьбу?
— Ну, она не зависит от наших желаний. Меня куда более интересует то, что Охранитель, поступая так, показывает и подставляет нам свое уязвимое место. Мы не можем нанести вред ему лично: он человек все-таки. Но что касается любого мертвого устройства…
— Да, тут у нас руки развязаны.
— Теперь ты понимаешь, что должна Эла искать на Заставе?
— Будем надеяться, что это окажется ей по силам.
— В этом я нимало не сомневаюсь. Я думаю о другом: лишь бы это обошлось для нее благополучно.
— Сообщений еще не было?
— Почему же. Она выходила на связь. Пока она резвилась на кораблях. Оказывается, там возникла коалиция против Ассарта. Война если и не началась, то начнется через считанные часы.
— Мы не можем предотвратить?
— Блокада…
— Проклятое положение! Остается только ждать.
— Пока — ничего другого.
— А твои люди там?
Мастер нахмурился.
— Пока я даже не знаю, живы ли они. Уверен, что они не сидят, сложа руки.
— Надеюсь, что с ними не произойдет ничего плохого.
