— Я тоже. Хотя если некоторые мои предположения верны, то опасность грозит не только им. Полная гибель мироздания — вот чем грозят игры этого недоучки.
— Я тоже пришел к такому выводу — узнав, что сейчас наша Вселенная находится как раз в состоянии неустойчивости.
— Верно. Однако период этот приближается к концу. И у меня появилась уверенность в том, что его планы и расчеты каким-то образом связаны с неустойчивостью Мироздания — это первое, а второе — что он спешит. Видимо, хочет успеть совершить нечто, пока пора неустойчивости не закончилась. И я очень надеюсь на экипаж. На то, что они смогут хоть в чем-то, хоть немного тормозить действия Охранителя. Пока это все, на что можно рассчитывать… Думаю, что потеря времени — это то, что сейчас больше всего беспокоит нашего оппонента.
— Я предоставил тебе транспортный канал, Магистр, вовсе не для того, чтобы ты дневал и ночевал на Заставе. Твое место — там, на Ассарте. Кажется, я в подробностях объяснил тебе все, что ты должен делать.
— Безусловно, Охранитель. И думаю, что в следующий раз появлюсь здесь лишь после победоносного завершения операции. И то — лишь по твоему приглашению. Но сейчас…
— Ну, что же такое произошло сейчас?
— Мне важно убедиться, Охранитель, что Ферма не направляет сюда никаких дополнительных средств. Группа ее эмиссаров в моем представлении — бомба замедленного действия. Наверняка они что-то готовят. И едва лишь получат оттуда сигнал…
— Они не могут получить оттуда никакого сигнала.
— Вот в этом я и хотел бы убедиться.
— Хорошо. Пойдем.
Они вошли в дом, изнутри неожиданно просторный, но словно бы лишенный жизни — он казался необитаемым. Да и на самом деле в нем находилось очень мало людей. Поднялись на второй этаж. Прошли по коридору. Охранитель открыл дверь.
— Войди. Вот эта машина. На этом экране видно Мертвое Пространство. Видишь? Мрак без признаков чего бы то ни было…
— Разве? А мне почудилось, что там человек. Вот! Вот он!
И в самом деле, показалось — во мгле мелькнул светлый силуэт.
— Там не может быть людей! — хрипло проговорил Охранители.
— И все-таки мне показалось, что это был человек.
— Вот и мне тоже. Это загадочно. А значит — плохо. Потому что объяснение может быть только одно: кто-то другой пытается овладеть пространством. Или того хуже: уничтожить его. Но кому это по силам? Здесь, в этой части Вселенной — никому, кроме Мастера или Фермера.
— Следовательно, это был один из них.
— Ну, это поддается проверке: в моем распоряжении канал, ведущий на Ферму. — Охранитель усмехнулся. — Он предназначался для их эмиссаров здесь. Однако пришлось их обидеть. Сейчас, сейчас… Увидим…
Впереди, в стороне от черной пустоты, заклубилось нечто — зеленоватый туман.
— Сейчас… Каналу нужно время, чтобы уравновеситься…
Понемногу облачко стало принимать определенные очертания.
— Ферма, — негромко проговорил Охранитель, и в голосе его одновременно прозвучали и зависть, и ненависть, и еще что-то — тоска, может быть? — Теперь ни слова: сейчас канал сфокусируется и они смогут услышать нас, если…
— И увидеть?
— Тес!
Они увидели человека, стоявшего к ним спиной. Он был неподвижен — казалось, всматривался в другую часть Вселенной.
— Фермер, — одними губами изобразил Охранитель. — А вот и…
Другой человек приблизился, и они заговорили — не было слышно о чем.
Магистр схватил Охранителя за руку. Молча кивнул в сторону Черного Пространства:
— Я видел — он опять промелькнул там. Человек!
Между тем, наблюдавшие за Черным Пространством не ошиблись ни в первый, ни во второй раз.
В это пространство, где не может существовать жизнь в нашем понимании, и в самом деле проник некто.
Если справедливо то, что человеку вход в Черное Пространство заказан, то, вероятно, проникшего нельзя считать человеком. Или, быть может, уверенность Охранителя основывались на неверных представлениях?
Скажем так: Охранитель был близок к истине. Но его суждения не до конца совпадали с нею.
Его мысль оказалась бы значительно, точнее, если бы он изложил ее так: в Черное Пространство не может проникнуть, как не в состоянии и завязать там какие-то связи, человек, находящийся на определенной стадии своего бесконечного, но многообразного бытия. А именно — пребывающий в планетарной стадии развития. Он слишком связан и в своих передвижениях, и в постижении великого множества существующих во Вселенных вещей и идей.
Все это он начинает обретать и постигать, лишь перейдя из планетарной стадии в следующую — космическую, на которой он становится из лица приземленного — существом, причастным к управлению Вселенной, к ее жизни и развитию.
Правда, только одной Вселенной — той, в которой он пребывает.
Эта стадия тоже конечна, хотя и неизмеримо более продолжительна по сравнению с предыдущей. Человек Космической стадии еще стеснен временем, еще зависит от него, хотя и не так жестко, как раньше.
Потом наступает стадия Многих миров. И наконец, стадия Универсальная, не имеющая никаких пределов.
Но при этом он продолжает оставаться человеком, то есть обособленной сущностью — если хочет, разумеется. Он свободен, и никто его к этому не вынуждает.
