— Вот что я вам отвечу: раньше я не знал, как вы очаровательны, как вы… притягиваете. Вы были для меня просто безличной политической и династической силой, фигурой. Клянусь вам: знай я раньше, каковы вы — мне и в голову не пришло бы ничего подобного. Даже больше. Вот мой брат знал вас издавна, был, как говорят, неравнодушен к вам и пользовался взаимностью…
— Магистр! Это низко…
— И все же я закончу: так вот, будь я тогда на его месте — никогда в жизни и ни за что не допустил бы… не совершил бы… Вы понимаете, о чем я говорю, в этом случае не хочу называть вещи их именами…
— Я благодарна вам за это, Магистр… — глухо проговорила Ястра.
— Счастлив сделать вам приятное. Итак, мое условие вы слышали. Прежде, чем вы задумаетесь над ним, хочу добавить еще нечто. Мне достаточно многое известно и о вашей жизни в последние дни и месяцы. Я уважаю право каждого человека на чувство… И клянусь вам: ваши привязанности, ваши отношения, ваши приближенные, кем бы они ни были — все это останется без изменения. Я не намерен посягать на вашу свободу. Ребенок, которого, как мне известно, вы носите — этот ребенок будет безоговорочно признан наследником Власти. Но ему не придется со временем убивать меня — очень не люблю, когда меня душат, и думаю, что найду способ обойтись без этого милого ритуала. И единственное, что я могу еще сказать в этом отношении, заключается в следующем: при всей свободе ваших отношений с людьми, если вы изредка будете вспоминать о том, что я существую на свете не только как Власть, но и как живой человек — вы сделаете меня бесконечно счастливым…
Женщине опасно слушать такие речи; Ястра сознавала это, но прервать эти излияния не могла — или не хотела, быть может. Она не смотрела на Магистра, когда тот говорил — чтобы он не заметил выражения ее глаз; а когда он умолк — сказала:
— Я обещаю вам обдумать все, сказанное вами.
— Я рад этому, Жемчужина. Но вынужден напомнить: думать придется быстро; Десантные корабли Коалиции не станут бесконечно кружить около Ассарта; они должны либо уйти восвояси, либо выполнить приказ. У вас — считанные минуты.
— Я должна подумать… — упрямо повторяла она.
Магистр Миграт встал с кресла.
— Быть может, я могу помочь вам прийти к решению?
Неторопливо ступая, он подошел и остановился совсем близко от нее — так близко, что Ястра — показалось — даже ощутила тепло, мощной волной идущее от его тела. Жемчужина Власти попыталась сосредоточиться, но думать было трудно, думать не хотелось, снова проснулся страх, зашептавший, что самое простое — подчиниться, снять с себя ответственность за все, что происходило и еще могло произойти. Массивная фигура рядом излучала ощущение надежности, от нее веяло решимостью и силой. «Великая Рыба, — подумала Ястра какими-то ускользающими мыслями, — неужели я ни на что другое не пригодна — только на то, чтобы меня покоряли силой, заставляли делать то, чего я не хочу?.. Но если я и на самом деле такова — не могу же я изменить самое себя…»
Она почувствовала, как Миграт взял ее руку, поднес к губам. Они были горячи. «Нет! — беззвучно кричала она самой себе. — Не хочу! Нет!» — и чувствовала, что не выдержит, что сейчас согласится на все, чего он требует — и еще потребует — она знала, что потребует вот прямо сейчас. «Проклятая судьба…» — подумала она, невольно закрывая глаза. Его тепло придвинулось еще ближе, другая рука обняла ее за спину.
— Я не помешал? — В ее сладкое поражение ворвался насмешливый голос. И рухнуло волшебство. Ястра вскочила, Миграт сделал шаг назад — на допустимое приличиями расстояние. Однако не поздно ли уже было?
— Сердечно приветствую вас, эмиссар! Но не слишком ли вы поспешили?
Ульдемир. Да, сомнений не было — это ее советник стоял посреди комнаты, подбоченившись, усмехаясь. Фигурой, ощущением силы он уступал, конечно, Миграту — однако некая уверенность в себе исходила от него. И Ястра вздохнула облегченно.
— Как ты вовремя… — пробормотала она скорее самой себе, чем ему. — Я так рада…
— Да, действительно, — согласился он. — Сейчас опаздывать вредно… Эмиссар, угодно ли вам, чтобы я проводил вас к выходу? Или предпочитаете разобраться в отношениях немедленно?
Однако Миграт уже пришел в себя, от растерянности, охватившей его в первое мгновение, не осталось и следа. Он решительно двинулся к капитану; остановился в трех шагах.
— С каких пор приживалы входят к своим, господам без стука и позволения?
— Стука долго ждать не придется, — заверил Ульдемир. — Вы этого хотите, любезный Задира? Только не забывайте: вы не на Заставе и не в вашей излюбленной улице Трущоб — или как там она называется?
И он вытянул вперед руку с растопыренными пальцами. Боец не поступил бы так перед схваткой; но тут речь шла не о рукопашной, и Миграт это прекрасно знал. Он невольно сделал шаг назад, сложил кисти так же вытянутых рук вместе, раздвинув ладони: такой должна была быть защита от энергетического удара.
— Не думайте: отсюда вы не улизнете так легко, как с Заставы! — проговорил он хрипловато.
Ястра переводила растерянный взгляд с одного на другого. Она ничего не понимала.
