Тут у него, видимо, возникло затруднение с лексикой, и он зашептался со своей бандой, они что-то наперебой стали ему подсказывать, — на этот раз я не понял ни слова, — после чего он вернулся к тексту:
— Будет только лучше, если вы перестанете опрокидывать глупого.
Мне пришлось пустить в ход все мои врожденные способности, благодаря которым я понял сразу три вещи. Прежде всего — что оратор высказал пожелание, чтобы я перестал валять дурака. И что язык, которого я не знал, но почему-то понимал, оказался русским, но в непривычной для моего слуха аранжировке. (Что означало, что я вдвойне прав: никто из нас русского языка толком не знает, и чем дальше, тем хуже; однако когда к нам обращаются по-русски, мы понимаем.) И третье — что если у них и есть какая-то информация обо мне, то она далека от полноты; в противном случае им было бы известно, что человек я достаточно мрачный и валять дурака (о, как вульгарно!) начинаю только тогда, когда дела идут — хуже некуда и известный жареный петух уже поставил клюв на боевой взвод. Ну что же — пусть думают, что я чувствую себя легко и весело. Уверенность противника в своих силах всегда несколько сбивает пыл атакующих; а сейчас инициатива была, безусловно, у них, я же играл свободного защитника.
— О'кей, — сказал я. — Могу перестать. Но уж если серьезно, то серьезно. Без финтов ушами. Итак: вследствие каких причин я оторван от горячо любимой семьи и преданных друзей? На обдумывание дается одна минута.
— Господин Ульдемир, — сказал он с погребальной серьезностью. — Прежде всего, как вы выразились, преамбула. Нам известно, кто вы. На кого работаете. Кто послал вас в Ассарт. И с какой целью. Вряд ли надо говорить об этом подробнее, потому что все это вы и сами прекрасно знаете. Теперь то, чего вы совершенно не знаете. Мы вовсе не собираемся помешать вам в выполнении поставленной перед вами задачи. Наоборот, хотим предельно облегчить это нелегкое дело. Мы намерены заверить вас, что с нашей помощью вы исполните все быстро и успешно. Без нее вы вообще ничего не исполните.
— Откуда такая уверенность? — не удержался я.
— Потому что без нашего согласия вы отсюда вообще не выйдете. Никогда и никуда.
— Ясно, — кивнул я.
— Считаю необходимым добавить: если неприятное постигнет вас именно здесь, то уж на Ферме вы никогда не окажетесь.
Пока он грозил, у меня где-то в затылочной части головы стали складываться некоторые соображения. Но показать это сейчас никак не следовало. Так что я ответил лишь:
— Ну, предположим, что так. Что вы хотите мне предложить?
— Сотрудничество.
— В чем же?
— Я уже сказал: в выполнении вашей задачи. Все дело в том, что необходимо видоизменить эту задачу — в некоторых деталях. От этого она не сделается сложнее. Ни в коем случае.
— Ближе к телу, — сказал я. Впрочем, они не уловили фонетического расхождения.
— Чтобы подойти ближе, — ответил он мне, — сначала отойдем подальше. Чтобы проблемы стали видны нам, так сказать, в общем виде.
Я вздохнул.
— Что же, если без этого никак нельзя…
— Увы, никак нельзя. Но я полагаю, что мы можем продолжить нашу беседу за столом. Вы ведь проголодались, господин капитан?
Вот это уже была сама истина, а не временная концепция. Мне оставалось только склонить голову.
— Где вы предпочли бы: здесь или на воздухе?
— Дождь не идет?
— Нет, господин капитан. Здесь никогда не бывает дождя.
Я так и думал.
— Тогда на природе.
— О'кей, — сказал он и вызывающе посмотрел на меня.
С полчаса, или около этого, за столом все молчали, и я успел убедиться, что в этой игре они ничуть не уступают мне. Правда, все было вкусно, хотя некоторых блюд (например, фаршированного скорпиона — или его ближайшего родственника — под каким-то зеленым с разводами соусом) я так и не решился отведать, боясь несварения. И лишь когда мы прошли примерно две трети дистанции, разговор возобновился. Один из них (всего, как я окончательно установил по числу тарелок, было пятеро, но один то и дело раздваивался, и тогда я на всякий случай придерживал свою тарелку) — не тот, что открывал конференцию, обнажил длинные, янтарного оттенка зубы и произнес:
— Итак, господин Ульдемир. Вам выпала. Редкая возможность. Присутствовать. В резиденции. Охранителя. Которая называется. Застава. В, может быть. Переломный момент. Развития Вселенной…
Он весь свой реферат — не из самых коротких — продекламировал в такой манере; похоже было, что во рту у него больше двух слов сразу не умещалось и каждую новую пару подавали откуда-то с большой глубины. Я попробую изложить смысл его высказываний обычным языком; если подсунуть вам стенограмму, боюсь, вы начнете думать обо мне еще хуже, чем я того заслуживаю.
