— У тебя уже есть работа. Ты мой домашний секретарь. Даже референт. Трудно объяснить тебе, насколько мне стало легче заниматься своими делами после того, как мы стали обсуждать их с тобой…
— Я не обсуждаю. Как я могу…
— Можешь, можешь. И делаешь. Поверь: я не для красного словца, и не в утешение тебе. Чтобы заменить тебя, мне придется брать двух человек. И платить им куда больше, чем я приношу тебе. И при этом ждать, когда же они меня продадут. Ты ведь знаешь: я никому не верю. Кроме тебя. Ну, хочешь — назначу тебя официально, с жалованьем, машина будет дежурить…
— Не надо, не надо! — засмеялась Леза. Но что-то еще оставалось, до чего ему докопаться не удалось. А хотелось. Чтобы уж раз и навсегда.
— Тебе, я понимаю, важно, чтобы все было по закону. Да?
Она кивнула. Ей хотелось, конечно же.
Изар надменно откинул голову:
— В этом мире закон — это я. Мое слово. И я его тебе дал.
И уже другим тоном — прежним, с нежностью:
— Примирись пока с этим, Былиночка. А там…
Он помолчал, словно проигрывая в ума какой-то вариант.
— А там видно будет. Жизнь — не более, чем стечение обстоятельств. И если уметь их использовать… Ну, ладно. Ты заставила меня произнести целую речь сверх программы. Я устал. И заслужил поцелуй. Ты согласна?
— Твое слово — закон, — сказала она и поцеловала его. — Сейчас я тебя накормлю. Ты ведь голоден?
— Невыносимо. И, кстати, сделай с дюжину бутербродов для охраны. Они тоже с утра постятся.
— Я их никогда не вижу…
— Еще не хватало. Это означало бы, что мне подсунули худших. Ты поставь тарелку на тумбу у крыльца, и все.
— Как птичкам?
— Вот именно, — кивнул он и улыбнулся: птички по центнеру каждая, в непробиваемом оперении и со множеством клювиков немалой убойной силы… Тоже специфика… — Постой. Куда ты еще?
— У меня там… ну, на кухню, конечно же.
— Я же сказал, что невыносимо голоден. Так что — в спальню…
И этим воспоминаниям она тоже улыбалась, сидя на диване с ногами. Нет, конечно, она была счастлива. Хотя однажды ей показалось, что уютный домик ее счастья в следующую минуту рухнет и погребет ее под обломками.
Всего три — нет, четыре. Четыре дня тому назад Леза вышла в магазин, тут за углом, на бульваре: вдруг захотелось чего-нибудь соленого — рыбы, наверное? — а дома не оказалось. Купила и, глотая слюну, поспешила домой — и вдруг кто-то придержал ее за локоть. Она обернулась, недовольная — и даже пошатнулась от неожиданного и сильнейшего приступа страха.
Громадный, массивный стоял перед нею и улыбался не кто иной, как Задира. Тот самый. Насильник, драчун, темный человек. Она хотела проглотить сразу помешавший дышать комок и не смогла: во рту мгновенно пересохло. Без голоса она вытолкнула слова:
— Я закричу…
И поразилась: вместо тупого бычьего гнева (как тогда) на буграстом, кирпичного цвета лице его усилилась совершенно, казалось бы, невозможная смущенная улыбка.
— Да вы не бойтесь… это… мадам. Честно. Это я с виду такой… неудобный. Тогда, конечно, получилось… Стыдно мне. Честно. Я ведь вас специально караулил. Хотел извиниться. Не верите?
Леза все еще не могла прийти в себя.
— Хотите — помогу донести…
Нет, она не хотела. Она, откровенно говоря, сейчас и шагу сделать не могла бы — так дрожали ноги. Глядя на нее. Задира встревожился.
— Ох, нехорошо вам, мадам… Я напугал вас, конечно, мне бы поделикатнее как-нибудь, а я — хвать! Привык, что сделаешь, грубый человек, таким жизнь сделала, а меняться — трудно. Вот вы всегда, наверное, были такой… благородной. Мадам, вот до скамейки два шага — посидите, отдышитесь, я рядом постою, в случае если кто-нибудь — то…
Он сжал здоровенный кулак. И почему-то именно этот кулак ее успокоил. Можно было, даже нужно было и вправду передохнуть. Интуиция подсказывала: у Задиры нет никаких плохих замыслов.
— Дайте руку — я обопрусь…
Он тихо, осторожно подвел ее к скамейке. Усадил. Отступил на шаг и остановился, все улыбаясь и откровенно любуясь ею.
— Еще красивее стали, чем тогда…
Она на всякий случай осторожно огляделась: еще увидит кто-нибудь… Но бульвар в этот дневной час был пустынен, только двое мужчин прошли мимо, оживленно, хотя и негромко разговаривая, скользнули по ней, по Задире взглядом, равнодушно прошли дальше. Нет, они не побегут докладывать Изару, что она — на бульваре, с таким типом… Изар не поверил бы. И вообще: стоит представить, как кто-то захочет донести Изару, Властелину…
От этой мысли Лезе стало весело, и она улыбнулась. А Задира пришел в восторг:
— Ну вот, ну вот, и расцвели! К вашей красоте, мадам, улыбка — знаете, как идет! Поверьте мне, я уж в этом разбираюсь…
Она с подозрением глянула на него. Он понял.
