— До тех пор, пока Ястра не позволяла мне высовывать нос из Жилища Власти, я был надежно прикрыт. Стоило ей позволить — и сразу же засветка.
— Это я виноват. Мне, телохранителю, было поручено следить за… за твоей безопасностью. Слушай, а если…
— Нет. Ее я включать в игру не стану.
— Здесь уже не мы решаем, а сама игра.
— Давай-ка прибавим шагу. Что-то мне не по себе. Слишком много зелени — и никакого укрытия.
— Ничего, в пивной… Дьявол, там мы как раз скорее всего можем налететь на него: он живет в том районе, на той самой улице.
— Ну и местечко вы выбрали!
— Не забудь, капитан: они оказались тут раньше нас, и мы не знаем, сколько их. Зато знаем, что нас лишь пятеро.
— Придется сменить точку.
— Нет. Там есть и свои выгоды. Объясню потом… Ах, дорогой мой Шандогес, согласитесь, что когда нет другого пива, то и Бодинское утоляет жажду… Да-да, не отрицайте так рьяно — заболит шея!..
— Нет, кажется, мы действительно пока никого не интересуем. Не станем терять времени: боюсь, что моя хозяйка уже выходит из себя. Да и у меня душа не на месте: однажды мне удалось ее выручить, но кто знает, когда нанесут следующий удар?
— Ну, она, по-моему, раз навсегда решила вообще не покидать Жилища Власти.
— Это еще ничего не дает. Хорошо. Итак, что у нас есть?
— Легче сказать, чего у нас нет. Нет связи. Нет никакой возможности сманеврировать в пространстве…
— А корабль?
— Он сейчас далеко. Георгий сделал такой ход: зарегистрировал его как торговый корабль и отправился на нем в один из миров. На Китору.
— Зачем?
— Приказ Властелина. Кроме главной делегации он послал на все остальные планеты своих, как бы сказать, торговых агентов. В надежде, что кого-нибудь удастся уговорить поступиться кусочками своей истории.
— Какой же из Георгия торговец?
— Представь себе, прекрасный. Это, видимо, в крови… Но и вообще — Властелин послал не только купцов, но и военных, и дипломатов — испробовать, какая методика лучше…
— По слухам, официальная делегация потерпела фиаско?
— Это не слухи, капитан, это сама истина. Но это бы еще полбеды. Ты заметил, что весь город сразу заговорил о войне?
— Ты забыл: это мой первый выход в город. Я питаюсь лишь дворцовой информацией.
— Так вот, дело обстоит именно так. Наверняка эти настроения кем-то запущены.
— Вполне возможно.
— Следовательно, это кому-то выгодно. Властелин говорит о миролюбии, а некто другой толкает тележку к войне. Мало того: рейдовая группа — профессиональные десантники — стартовала к одной из планет. Не знаю точно, к какой — говорят разное.
— Зачем?
— Вероятно, чтобы наглядно доказать, что то, чего не желают продать, можно с легкостью заполучить силой. Если операция пройдет успешно — будет трудно предотвратить большую войну.
— Как же Властелин решился…
— Я слышал, что его и не спросили. И формально ни к чему нельзя придраться: он ведь дал согласие на проведение локальной операции.
— Это все прекрасно. Однако мне сейчас непонятно одно: как должны относиться к этому мы? Мы, люди Мастера. Что выгоднее для его планов? Война? Или мир? Допустим, мы будем стараться притормозить одно или другое — а вдруг как раз не то, что нужно?
— Капитан, капитан…
— Ну что — капитан? Я не ясновидящий. Да и никто из нас. Я способен выполнить четкое указание. А гадать на ромашке…
— Ты просто слишком долго жил безмятежной жизнью.
— Ну, если то, что творится у меня дома, можно назвать безмятежной жизнью, то я просто не знаю, что такое чертова карусель.
— Но там тебе не приходилось решать задач планетарного масштаба. И ты отвык.
— Ну и к дьяволу. Выбирайте другого капитана. Уве-Йоргена хотя бы.
— Уве не пират. Он кадровый воин. И заменит тебя только по приказу свыше. Это пустой разговор.
— Ну, что же нам остается в таком случае?
— Думать, капитан. И искать связь. Действовать…
По высочайшему соизволению или без него, но рейд с высадкой десанта и захватом необходимых трофеев был — надо признать не колеблясь — задуман и осуществлен профессионально.
Начать с того, что удар был нанесен не кому-либо другому, но именно торгово-демократической республике Лезар — той самой, откуда только что возвратилась официальная делегация. Это было остроумно. С одной стороны, рейд как бы говорил: вы не согласились на почетные и выгодные условия, которые вам предлагались — так вот, придется все равно отдать то, что нам нужно, но теперь вы за это не получите ни мелкой чешуйки. Это было высказано Лезару совершенно ясно, хотя и не открытым текстом; расчет же, кроме прочего, был на то, что другие услышат — и убоятся, и с ними разговаривать будет легче. С другой — как бы ни старался теперь Властелин убедить кого угодно в том, что сам он к военной операции никакого отношения не имеет — ему не поверил бы даже его собственный камердинер: уж больно хорошо все совпадало.
Властелин это, кстати, понял, и ничего никому даже не пытался доказывать. Примирился с происшедшим, поскольку все равно изменить его нельзя было совершенно никак.
