Невесть почему он поднял глаза на высокий сводчатый потолок и цветные витражи, на которых картины сражений чередовались с изображениями Белого Льва и былых королев Андора. Правительницы с портретов – все выше обычного человеческого роста – поглядывали на него неодобрительно, словно дивясь, откуда он взялся и что здесь делает. Конечно, это ему померещилось, но почему? Из-за услышанного рассказа о Тигрейн? Что это, игра воображения или безумие?
– Тут к тебе еще гость, которого, я думаю, тебе следует принять, – послышался голос Башира.
Ранд повернулся к нему. Рядом с Баширом стоял один из его всадников – зеленоглазый раскосый малый с темными усами и бородой. Рядом со своим командиром он казался рослым детиной.
– Только если это Илэйн, – промолвил Ранд так резко, что сам удивился, – или гонец, доставивший неопровержимые доказательства гибели Темного. Я отправляюсь в Кайриэн. – Он не имел такого намерения до тех пор, пока слова сами собой не сорвались у него с языка. Там, в Кайриэне, была Эгвейн. И не было никаких королев над головой. – Я уже давно туда не наведывался. А без моего присмотра какой-нибудь лорд или леди, чего доброго, вздумает претендовать на Солнечный Трон.
Башир посмотрел на Ранда как-то странно – чего это ради он стал вдаваться в подробности, словно оправдывается?
– Как угодно, но этого человека увидеть все-таки стоит. Он говорит, будто прислан лордом Брендом, и, как мне кажется, не лжет.
Айильцы мигом повскакивали на ноги – они знали, кто скрывается под этим именем
Ранд в изумлении уставился на Башира. Чего-чего, а прибытия посланца от Саммаэля он никак не ждал.
– Впусти его.
– Хамад, – промолвил Башир, сделав чуть заметное движение головой, и молодой салдэйец бросился к выходу.
Через несколько минут Хамад вернулся в сопровождении группы воинов, плотным кольцом окруживших какого-то человека. На первый взгляд ничто в его облике не указывало на необходимость подобных мер предосторожности. Мужчина как мужчина, без оружия, в долгополом сером кафтане с высоким воротом, с курчавой бородкой, но без усов – и то и другое по иллианской моде. Курносый, с широкой улыбкой на лице. Впрочем, когда он подошел поближе, Ранд понял, что неподвижная усмешка словно приклеена к его лицу, в то время как в темных глазах застыл страх.
Башир поднял руку, и стража остановилась в десяти шагах от Ранда. Иллианец, не отрывавший глаз от Ранда, похоже, даже не заметил этого и шагнул было дальше, но острие меча Хамада уперлось ему в грудь. Покосившись на слегка изогнутый клинок, грозивший пронзить его насквозь, он снова поднял на Ранда затравленный взгляд. По контрасту с застывшим, словно маска, лицом висевшие по бокам руки незнакомца беспрерывно дергались.
Ранд шагнул было вперед, но Сулин и Уриен неожиданно оказались на пути – не то чтобы преградили дорогу, но встали так, что, вздумай он двинуться дальше, ему пришлось бы протискиваться между ними.
– Интересно, что это с ним сделали? – пробормотала Сулин, рассматривая странного пришельца. Изза колонн выступили другие Девы и Красные Щиты, некоторые даже подняли вуали. – Если он и не Отродье Тени, то, во всяком случае, Тень коснулась его.
– Кто знает, на что способен такой человек, – промолвил Уриен, носивший на голове красную повязку. – Вдруг он умеет убивать одним прикосновением? Как раз такого милого подарочка и следует ожидать от заклятого врага.
На Ранда ни тот ни другая не смотрели, но он кивнул, потом спросил:
– Как тебя зовут?
Возможно, они и правы. Видя, что Ранд не собирается приближаться к опасному гостю, Сулин и Уриен слегка успокоились.
– Я от… Саммаэля, – деревянным голосом произнес иллианец, не переставая скалиться в ухмылке. – С посланием для… для Возрожденного Дракона. Для тебя.
Что ж, заявлено достаточно прямо. Хорошо бы только знать, кто он, этот посланец: Приспешник Тьмы или всего лишь бедолага, волей и душой которого Саммаэль овладел с помощью одного из тех отвратительных ухищрений, о которых рассказывал Асмодиан?
– Какое послание? Я слушаю, – промолвил Ранд. Рот иллианца наконец открылся, но доносившийся оттуда голос совсем не походил на тот, каким пришелец говорил прежде. Он был глубок, полон уверенности и
имел иной акцент.
– Когда придет День Возвращения Великого Повелителя, мы, ты и я, неминуемо окажемся по разные стороны. Но зачем нам убивать друг друга сейчас? Чтобы предоставить Демандреду и Грендаль возможность сразиться за власть над миром на наших костях?
Ранд узнал этот голос по обрывкам воспоминаний Льюса Тэрина, уже укоренившихся в его сознании. Голос Саммаэля.
Льюс Тэрин нечленораздельно заворчал.
