– Хельмова Стена пала, повелитель. Те, кто не успел войти в крепость, отошли к пещерам. Говорят, что их вел Йомер.
– Там можно долго держаться, — задумчиво проговорил король.
– Орки раздобыли ползучий огонь и взорвали Стену, а пещеры могут просто замуровать снаружи…
– Мне тошно в этой тюрьме, — вдруг страстно воскликнул Теоден. — Вдохнуть свежий ветер, поднять копье и повести Всадников, снова вкусить радость битвы — так пристало принимать смерть. Что толку от этих каменных стен? Говорят, Хорне никогда не сдавался врагу… Но времена меняются. Кто или что устоит против такого моря ярости и гнева? Если бы я знал, как силен Изенгард, даже чары Гэндальфа не заставили бы меня выступить. Сейчас его советы уже не кажутся мне такими мудрыми, как утром.
– Не спеши раньше времени судить Гэндальфа и его советы, повелитель, — негромко заметил Арагорн.
– Нам осталось недолго, — возразил Теоден. — Но я не хочу погибать здесь, как старый барсук в ловушке. Мой Белогривый и кони королевской свиты — здесь, на внутреннем дворе. На рассвете подаст голос Рог Хельма, и я приму открытый бой. Ты поддержишь меня, Арагорн, сын Арахорна? Мы прорвёмся или погибнем так, что о нас сложат песни — если только будет кому их петь.
– Я иду с тобой, — просто сказал Арагорн.
Коротко простившись, он вернулся на стены. Вместе с Леголасом они то подбадривали воинов, то помогали отбивать атаки. Снизу рвались языки пламени, дрожали камни, летели на стены крючья и тянулись лестницы. Из последних сил Всадники обороняли крепость.
Арагорн стоял на стене над воротами. В него стреляли, но словно неведомая сила хранила его. Небо на востоке медленно начало светлеть. Он поднял правую руку с открытой ладонью, показывая, что желает говорить. Орки и дикари бесновались внизу.
– Спускайся, поговорим! — визжали они. — Да прихвати с собой короля. Мы — Урук–хайи, мы все равно выкурим вас отсюда. Что ты там высматриваешь? Смотри не смотри, кроме нашей рати, ничего не увидишь! Тащи сюда своего трусоватого вожака!
– Король сам решает, что ему делать, — возразил Арагорн.
– Тогда зачем ты туда влез? Чего высматриваешь? Нашу непобедимую армию?
– Я жду рассвета, — зычно отвечал Арагорн.
– Что тебе в нем? — кричали снизу. — Мы — Урук–хайи, мы бьем без промаха и днем и ночью! Убирайся со стены, пока цел! Долой! Тебе нечего сказать нам!
– Нет, есть, — спокойно ответил он. — Слушайте меня! Этот замок никому не взять силой. Если вы не уйдете, с рассветом никого из вас не останется в живых. Некому будет даже сообщить о вашей гибели. Вы еще не поняли, что грозит вам!
Одинокая фигура над разрушенными воротами дышала такой силой и величием, что дикари оробели и начали озираться по сторонам, а иные даже поглядывали в небо, словно высматривая там угрозу, о которой говорил Арагорн. Но орки завизжали и загоготали еще громче. Град стрел взметнулся снизу, и снова ни одна из них не попала в цель.
Арагорн вернулся к Теодену. Арка ворот, на которой он только что стоял, рухнула в дыму и пыли. Орки с воем ринулись в пролом. В тот же миг глухой ропот пробежал по рядам Сарумановых орд, словно рассветный ветер принес странную тревогу. Наступающие дрогнули, качнулись назад. Это в вышине, неожиданно и грозно, зазвучал Великий Рог Хельма.
Ущелье откликнулось многозвонным эхом. Звук все набирал силу. Орки в ужасе, зажимали лапами уши, бросались ничком наземь, а люди на стенах вслушивались с радостным изумлением. Все ближе и ближе, вольно и яростно пели трубы.
– Хельм! Сам Хельм поднялся! — кричали Всадники. — Вперед, Йорлинги!
Через разрушенные ворота ударила на врагов королевская конница. Это было последнее, что оставалось у защитников. На могучем коне, с вызолоченным щитом и копьем в руках, мчался впереди Теоден. Арагорн прикрывал его справа, князья из рода Йорла — слева. Из пещер ринулись напролом уцелевшие воины. Ни орки, ни дикари не успели организовать сопротивление. И все звонче пели боевые рога и трубы.
Грозным ураганом отряд Теодена пронесся от Ворот Хельма до бывшего оборонительного вала и здесь замер в изумлении. Долина неузнаваемо преобразилась. Там, где вчера зеленели травянистые склоны, теперь темнел могучий лес. Вековые деревья, хмурые, молчаливые, стояли непроходимой чащей; под кронами клубилась мгла. Корни деревьев скрывались в высокой траве. Два фарлонга, не больше, оставалось между валом и этим невесть откуда взявшимся лесом. На небольшом пространстве сгрудилось теперь все воинство Изенгарда. Отступать ему было некуда: на востоке вздымались отвесные склоны ущелья, а на близкой вершине западного гребня появился и замер в молчании величественный всадник в сияющих под утренним солнцем белоснежных одеждах. Из–за его спины выплёскивался и переливался через гребень огромный, не меньше тысячи ратников, отряд. Их вел рослый воин с красным щитом. На перевале он поднял черный витой рог и сыграл короткий, переливчатый сигнал.
– Эркенбранд! — прокатилось по рядам всадников. — Это Эркенбранд!
– Белый Всадник! — вскричал Арагорн. — Гэндальф вернулся!
