– Тень добралась до нас уже давно, много лет назад, – говорил Глоин. – Трудно сказать доподлинно, когда именно это произошло; скажу только, что мы заметили это не сразу. Среди гномов пробежал шепоток: жить, мол, стало тесно, пора бы выйти в мир на поиски большей славы и большего богатства. Все чаще стали мы вспоминать Морию, созданную трудами наших легендарных пращуров, – на гномьем языке Мория именуется Казад-дум. Наконец некоторые стали открыто заявлять, что, дескать, теперь нас много и мы достаточно сильны, чтобы вернуться туда. – Глоин вздохнул. – Мория! Мория! Диво северного края! Слишком глубоко мы копали, слишком упорно долбили камень – и пробудили безымянный страх. Долго пустовали подземные залы: дети Дьюрина покинули их и обратились в бегство. Теперь мы заговорили о них снова, заговорили с тоской и любовью, но и со страхом, ибо за все истекшие века ни один гном не дерзал переступить порог Казад-дума, кроме Трора. Но Трор погиб. И вот Балин, склонив ухо к нашептываниям, решился идти. Даин не хотел пускать его, но Балин был непреклонен – он взял с собой Ори, Оина и многих других, и они пошли на юг.
Это случилось почти тридцать лет тому назад. Сначала к нам доходили вести от Балина, и вести эти казались добрыми: нам стало известно, что Балин проник в Морию и что там начались большие работы по ее восстановлению. Потом наступило молчание, которое длится и по сю пору.
Около года назад к Даину явился посланец, но не из Мории – из Мордора; посланец был конный – он прискакал ночью и потребовал, чтобы Даин вышел к воротам для переговоров. «Саурон Великий, – сказал он, – ищет твоей дружбы. А за дружбу он, как и встарь, отплатит кольцами». Посланец потребовал, чтобы мы немедленно рассказали ему все, что знаем о хоббитах: каковы-де они, и кто такие, и где обитают. «Ибо Саурону известно, – заявил он, – что в свое время одного из них вы привечали у себя как гостя».
Эта просьба крайне встревожила нас, и мы не дали ответа. Посланец понизил голос – а голос у него был такой, что у нас мурашки пробежали по коже, – и попытался усластить свою речь лестью и посулами. «В залог дружбы Саурон просит у вас только одного, – произнес он. – Помогите Саурону отыскать некоего вора, – я не ошибся, он так и сказал: «вора»! – и отберите у него, добром или силой, маленькое колечко, которое он когда-то украл, самое маленькое и нестоящее из всех Великих Колец. Для Саурона это всего лишь прихоть, а для вас – хороший предлог доказать свою добрую волю. Найдите это колечко – только-то! – и Три Кольца, которыми владели некогда гномьи Короли196, вновь будут вашими, и Мория вернется к вам на вечные времена. Узнайте только, где искать вора, и даже за такую малость Саурон щедро вознаградит вас и осчастливит вечной дружбой. Если же ответом будет отказ, как бы вам об этом не пожалеть! Ну?»
Он зашипел, как змея, и мы, все, кто стоял рядом, вздрогнули, но Даин молвил: «Я не скажу ни
С той ночи на сердца наших властителей легла тяжесть. Не только по голосу посланца догадались мы о том, что за его предложениями кроются обман и угроза: мы уже знали, что Сила, вернувшаяся в Мордор, ничуть не изменилась, а в прошлом мы не раз бывали обмануты и преданы ею. Дважды возвращался посланец, но уходил ни с чем. Третий раз, по его словам, будет последним. Мы ждем его посещения не позже конца года.
Поэтому Даин решил послать меня сюда, чтобы предупредить Бильбо о том, что его ищет Враг, и, быть может, узнать, зачем Врагу понадобилось это Кольцо, если это и вправду самое нестоящее из всех Великих Колец. Мы ищем у Элронда совета. Тень разрастается и подползает все ближе. Нам стало известно, что посланцы навещали не только нас, но и короля Бранда, и тот испуган. Мы опасаемся, что он не устоит. На восточных границах его страны вот-вот разразится война. Если мы не дадим ответа, Враг может натравить на короля Бранда своих людей, – а тогда не миновать войны и Даину.
