Наконец Гэндальф остановился и дал своим спутникам знак подъехать ближе. Стало видно, что туман впереди постепенно рассеивается. Из дымки выступило бледное солнце. Полдень миновал. Ворота Исенгарда были перед ними.
Вернее, ворот-то как раз и не было. Створки лежали на земле, треснувшие, искореженные, а вокруг валялось множество камней, разбитых на бесчисленные острые осколки. Арка ворот еще стояла, но за нею зияла пустота: крыша туннеля была снесена начисто, а стены-утесы по обе стороны прорезаны огромными трещинами и наполовину обвалились. Привратные башни стали пылью. Если бы само Великое Море обрушило свой гнев на Исенгард, и оно не оставило бы после себя большего опустошения!
Котловину до краев заливала дымящаяся вода. В этом горячем чане, покачиваясь, плавали балки, бревна, сундуки, шлемы и еще какие-то покореженные обломки. Погнутые, накренившиеся столбы – многие из них треснули, а иные и раскололись – еще торчали над водой, но все мостовые были затоплены. Вдали, обвитый дымом, возвышался одинокий скалистый остров – башня Орфанк, по-прежнему высокая и черная. Буря не причинила ей никакого вреда394. Подножие башни лизали бледные волны.
Король и его свита молча сидели в седлах, дивясь увиденному. Было ясно, что владычеству Сарумана пришел конец; но как это могло случиться, никто не понимал. Обведя взглядом развалины, роханцы подняли глаза на разрушенные ворота – и увидели, что на огромной груде щебня рядом с покореженными створками лежат, удобно устроившись, два маленьких человечка. Оба были одеты в серое, благодаря чему различить их среди камней было почти невозможно. Рядом стояли бутылки, кубки и блюда – похоже было, что странные привратники только что как следует закусили и теперь отдыхают. Один, судя по всему, дремал, другой развалился, положив ногу на ногу и откинувшись на камни. Изо рта у него вылетали струйки и маленькие колечки прозрачного сизого дыма.
Теоден, Эомер и остальные смотрели на маленьких незнакомцев с нескрываемым изумлением. Странные привратники поразили роханцев едва ли не больше, чем опустошение Исенгарда. Но прежде чем Король обрел дар речи, человечек, пускавший дым изо рта, увидел застывших на границе тумана всадников. Миг – и он был уже на ногах. Он мог бы сойти за обычного молодого человека, только вот ростом не удался – всадники были каждый раза в два выше. Буйные каштановые кудри юноши были непокрыты. Всем сразу бросилось в глаза, что на плечах у него потрепанный плащ такого же цвета и покроя, как те, что были на друзьях Гэндальфа, когда те явились в Эдорас. Маленький юноша поклонился до земли, приложив к груди руку, и, словно не замечая волшебника и его друзей, обратился к Эомеру и Королю.
– Добро пожаловать в Исенгард, Ваше Величество и Ваше Высочество! – воскликнул он. – Перед вами здешние привратники. Я – Мериадок, сын Сарадока, а сей покорный слуга ваш, который – увы! – побежден усталостью, – тут он дал своему приятелю легкого пинка, – носит имя Перегрин; он сын Паладина из рода Тукков. Наш дом далеко отсюда, на севере. Владетельный Саруман пребывает у себя в покоях. В данный момент он имеет секретное совещание с неким Червеустом и весьма сожалеет, что лишен возможности приветствовать столь высокородных гостей лично.
– Еще бы! – рассмеялся Гэндальф. – Так это Саруман велел вам охранять разбитые ворота и высматривать гостей? Как я погляжу, застолью это не помешало!
– Увы, досточтимый господин, владетельный Саруман слишком занят, чтобы отвлекаться на такие мелочи, – сохраняя строгое лицо, ответил Мерри. – В последнее время государственные дела отняли у него даже те краткие часы досуга, которыми он располагал раньше. Мы подчиняемся непосредственно Древобороду, который принял на себя управление всеми домашними делами Сарумана. Он поручил мне встретить Повелителя Рохана приличествующей случаю речью, что я и постарался исполнить сообразно своим скромным способностям.
– А друзья?! А мы с Леголасом?! – вскричал Гимли, не в силах больше сдерживаться. – Ах вы мошенники! Ах вы лентяи шерстоногие! Ну и устроили вы нам гонку! Мы двести лиг отмахали по лесам, степям да болотам, прошли через войну и смерть, чтобы спасти вас, а вы, оказывается, и в ус не дуете?! Пируют себе тут, баклуши бьют да трубочки посасывают! Ей-ей, настоящие трубочки! Где же вы раздобыли зелье, негодяи? Клянусь молотом и клещами! Уж и не знаю, злиться мне или радоваться! Надо выбрать что-нибудь одно, а то, чего доброго, разорвусь пополам!
– Все верно, Гимли! – рассмеялся Леголас. – Только я бы прежде всего попытался дознаться, откуда у них вино!
– Чего-чего, а ума вы в своих странствиях, как видно, не нажили! – отозвался Пиппин, приоткрывая один глаз. – Победители, понимаешь, сидят у ворот отвоеванной крепости, среди военных трофеев, а вы удивляетесь, откуда у них эти скромные, но честно заработанные предметы роскоши!
– Честно заработанные? – усомнился Гимли. – Никогда не поверю!
Всадники слушали их со смехом.
