– Да, пожалуй, не голодали, – не моргнув глазом согласился Мерри. – Но, увы, энты ничего не едят, они только пьют, а питьем не наешься. Спору нет, напитки у Древоборода сытные, но порой хочется все-таки чего-нибудь поосновательнее. Да и эльфийские хлебцы приятно бывает чем-нибудь заменить!
– Так вы пили Воду Энтов?! – воскликнул Леголас. – Значит, Гимли прав и глаза его не обманывают! У нас есть немало песен про чудесные фангорнские напитки!
– Про этот лес рассказывают много удивительного, – подтвердил Арагорн. – Но я никогда не был в его глубинах. Расскажите нам про Фангорн и про энтов!
– Про энтов? – задумчиво протянул Пиппин. – Энты… Ну, во-первых, энты бывают разные. А главное, у них очень странные глаза. Такие глаза!..
Он промычал еще что-то неопределенное и смолк.
– Словом, – начал он опять, поразмыслив, – словом, вы уже и сами их видели. Правда, издалека. По крайней мере они вас точно видели и сообщили Древобороду. Вы их и еще повидаете, никуда не денетесь. Вот тогда и решайте, что о них думать!
– Постойте! – вмешался Гимли. – Мы начали с середины. А мне бы хотелось услышать все по порядку. Давайте начнем с того странного дня, когда распалось наше Содружество!
– Услышишь, услышишь, только бы времени хватило, – заверил Мерри. – Но сначала – если вы сыты – набейте-ка свои трубочки, а я поднесу огоньку. Тогда мы сможем на минутку вообразить, будто мы снова в Бри – или, на худой конец, в Ривенделле!
Он достал из кармана кожаный мешочек, набитый табаком.
– Зелья у нас го́ры, – сказал он. – Запасайтесь! Берите, сколько сможете унести! Сегодня утром мы с Пиппином вели спасательные работы и повытаскивали уйму всяких штук. Сколько их тут плавает – страшное дело! Вот Пиппин, среди прочего, и выловил эти два бочонка. Наверное, их вынесло из какого-нибудь склада или подземного хранилища. Ну, мы не постеснялись, открыли, а там – первоклассное курительное зелье, и ничуть не попорченное!
Гимли взял щепотку зелья, растер ее на ладони и понюхал.
– И на ощупь ничего, и пахнет приятно, – оценил он.
– Приятно?! Да это же превосходный сбор! – возмутился Мерри. – Дорогой мой Гимли, листья-то долгодольские! Ведь на этих бочонках стоял фамильный знак самих Дудельщиков! Как сюда занесло долгодольское зелье – не представляю. Наверное, Саруман держал его для себя. Не знал я, что наше зелье возят в такую даль! Ну как, попробуем?
– Я бы с радостью, будь у меня трубка, – загрустил Гимли. – Я обронил ее еще в Мории, если не раньше. У вас, часом, трофейной трубочки нигде не завалялось?
– Нет, боюсь, что нет, – расстроился Мерри. – Чего-чего, а трубок нам не попалось даже здесь, в караульне. Саруман, как видно, баловался зельем в одиночку. Но не пойдем же мы стучаться в двери Орфанка и клянчить трубочку! Не грусти – мы с тобой раскурим одну на двоих, по-братски.
– Постой, постой, – остановил его Пиппин. Сунув руку за пазуху, он вытащил оттуда мешочек из мягкой кожи, висевший на шнурке. – У меня есть несколько драгоценностей, которые я держу поближе к сердцу. Для меня они дороже самого Кольца. Вот одно: моя старая деревянная трубка. А вот и другое: трубка новая. Полсвета со мной обошли, а я все думал: и зачем только я их с собой таскаю? Мне и не мечталось найти в дальних краях курительное зелье! А мои запасы давно кончились. Но оказалось, что я был прав! – И он протянул гному маленькую толстую трубку с коротеньким чубуком. – Ну, как мой долг?
– Долг?! – завопил Гимли. – О благороднейший из хоббитов! Теперь я сам у тебя в неоплатном долгу!
– Вы как хотите, а я пойду подышу воздухом, – сказал терпеливо слушавший Леголас. – Посмотрю, как там ветер и небо.
– Мы с тобой, – поднялся Арагорн.
Они вышли из караульни и расположились на груде камней перед воротами. Отсюда открывался вид на раскинувшуюся внизу долину: туман постепенно рассеивался и легкий ветерок гнал его прочь.
– Теперь мы можем спокойно отдохнуть. Торопиться некуда, – сказал Арагорн. – Сядем среди развалин и обсудим все в подробностях, как говаривал Гэндальф, который сейчас – увы! – не может к нам присоединиться. А я уже и не помню, когда в последний раз так уставал!
Он завернулся в серый плащ, прикрыл кольчугу, вытянул длинные ноги, откинулся на спину и выпустил в небо тонкую струйку дыма.
– Глядите! – закричал Пиппин. – Бродяга Следопыт вернулся!
– Он никуда и не отлучался, – сказал Арагорн. – Я – Бродяга и Дунадан, и Северу принадлежу в той же мере, что и Гондору.
Они замолчали, дымя трубками. Над западным хребтом плыли высокие белые облака, и солнце, проглядывая сквозь них, бросало в долину косые лучи. Леголас лежал неподвижно и, не моргая, смотрел на солнце, что-то вполголоса напевая. Через некоторое время он поднялся и сел.
– Довольно! – сказал он. – Время уходит, туман давно рассеялся, – вернее, рассеялся бы, не подбавляй вы дыма! Странный народ, право слово! Но как насчет рассказа?
– Мой рассказ начинается в темноте, – не заставил себя уговаривать Пиппин. – Просыпаюсь и вижу: лежу я, скрученный веревками, а кругом орки… Постойте-ка, что у нас нынче за день?
