Властелин Колец полностью

– Ну так вот, всех вместе их было самое малое тысяч десять, – продолжал Мерри. – Чтобы выйти из ворот, им и целого часу не хватило. Одни двинулись к броду, другие повернули на восток: в полутора верстах от крепости, где река уходит в глубокое ущелье, через нее перекинут мост. Если вы встанете в полный рост, его будет видно. Так вот, войско разделилось и все повалили каждый в свою сторону, хрипло распевая и гогоча. «Туго же придется роханцам!» – подумал я. Но Древобород не двинулся с места. «Сегодня ночью мое место в Исенгарде. Попробуем, крепки ли здешние камни!» – сказал он. В темноте ничего нельзя было разглядеть, но, кажется, как только ворота закрылись, хьорны двинулись вслед за войском. У них забота была одна – орки. К утру хьорны были уже далеко. Только у выхода из долины еще маячило что-то вроде темного облака, за которым ничего нельзя было разглядеть… Ну а когда Саруманова армия наконец ушла, настала наша очередь. Древобород поставил нас на землю, приблизился к воротам и давай в них стучать – а ну, мол, Саруман, выходи! Ответа не было – только град камней и стрел сверху. Но в энтов стрелять нет никакого смысла. Стрелы их лишь покалывают слегка и выводят из себя, как кусачие мухи, но даже если энта утыкать отравленными стрелами на манер игольной подушечки, вреда это ему никакого не причинит. Яд на энтов не действует, а кожа у них, по-моему, толстая, как древесная кора, но гораздо тверже коры. Чтобы нанести энту серьезную рану, нужно как следует стукнуть по нему топором. Топоров они не любят, это да. Но чтобы поранить энта топором, надо выставить против него целую толпу здоровенных дровосеков, потому что, если кто раз ударит энта топором, второй раз ему уже этого не сделать. Руки у энтов такие сильные, что сталь гнут, как тонкий прутик. Так вот, когда в Древоборода вонзились первые стрелы, старик осерчал и стал, его же словами выражаясь, действовать несколько «поспешно». Он выкликнул свое оглушительное «Гумм, гумм!», и к нему сразу шагнула дюжина других энтов. Ух и страшное же это зрелище – рассерженный энт! Они набросились на скалу, ввинтились в нее пальцами и давай отдирать от нее слой за слоем, будто корки от каравая. Обычно корни деревьев тратят на такую работу века, а тут мы и глазом моргнуть не успели, как все было кончено. Энты толкали, тянули, рвали, сотрясали, колотили, и через пять минут – бах! трах! – обе здоровенные створки рухнули на землю. Грохоту было!.. Остальные энты помаленьку вгрызались в стены – им это все равно что кролику рыть норку в песке. Не знаю, что обо всем этом подумал Саруман, но скорее всего, он не знал, как быть. За последнее время его волшебная сила, как я понял, порядком ослабла, да еще, подозреваю, на этот раз он просто струхнул. Тут у любого поджилки затрясутся! Бежать некуда, рабов не осталось, машинами управлять некому – а он без этого всего как без рук… Да, старина Гэндальф совсем другой! И почему о Сарумане идет такая слава? Просто у него хватило в свое время хитрости окопаться в Исенгарде, пока другие его не заняли, – вот все и решили, что он страшно умный.

– Это не так, – возразил Арагорн. – Когда-то Саруман действительно был велик, и слава о нем шла не зря. Знания у него глубочайшие, ум тонкий, руки искусные, как ни у кого другого. А главное – у него была власть над умами. Он умел убедить даже самых мудрых, а обычных людей мог без труда запугать. Должно быть, этот дар и теперь при нем. Даже сейчас, когда он потерпел поражение. Мало кто в Средьземелье устоит перед его речами, если останется с ним наедине. Гэндальф, Элронд, Галадриэль, конечно, не стали бы его слушать, особенно теперь, когда его злые дела видны всем. Но таких, как они, в Средьземелье мало.