Ни у выхода из расщелины, ни поблизости Голлума не было. В трапезе он не участвовал – только выпил, по своему обыкновению, немного воды и свернулся в клубок, якобы укладываясь на ночлег. Накануне он тоже где-то шастал, но хоббиты не особо тревожились, решив, что по крайней мере одна из причин тому – голод. Скорее всего, Голлум ходил добывать себе пищу по вкусу. И вот он опять ускользнул, но теперь-то куда?!
– Не по душе мне, когда он вот так вот пропадает, не сказав ни слова, – помрачнел Сэм. – По-воровски как-то. Особенно теперь. Тут еды не найти. Разве что он камнями питается… Нет, серьезно, тут ведь даже мох не растет!
– Какая нам теперь разница? – пожал плечами Фродо. – Одни мы так далеко не ушли бы, и перевала этого нам ни за что бы не увидеть. А поэтому придется принимать Голлума, какой он есть. Если он ведет двойную игру – мы против этого бессильны.
– И все-таки я бы его из виду не упускал, – не успокаивался Сэм. – Тем более если он ведет двойную игру. Вспомните, ведь он отказался отвечать, охраняется перевал или нет! И вот пожалуйста – башня. Может, она пустая, а может, и нет. Может, он сейчас за ними пошел, ну, за теми, кто сидит в башне, – за орками или не знаю за кем…
– Нет, не думаю, – ответил Фродо. – Даже если у него на уме недоброе, а мне сдается, что не без того, – ты все равно не угадал. Ни орков, ни других слуг Врага он не позовет. Зачем ему для этого было так долго ждать, потеть с нами на ступенях, зачем подводить к самой границе страны, которой он так страшится? С тех пор как мы его встретили, он, наверное, много раз мог выдать нас оркам… Нет! Если он что-то и задумал, то сам, на свой страх и риск, и держит про себя.
– Ну что ж, вы, должно быть, правы, господин Фродо, – сказал Сэм. – Но коли так, утешения в этом мало. Я не сомневаюсь, что меня бы он оркам выдал за милую душу… Но я чуть не забыл о Сокровище! А ведь руку даю на отсечение, что у него застряла в голове одна-единственная мыслишка: «Сокровище – Смеаголу, бедному, несчастному Смеаголу». Все его помыслы вертятся вокруг этого, если, конечно, у него и вправду есть что-то на уме. Но зачем он нас сюда привел? Что это ему даст? Вот что ставит меня в тупик!
– Может, его самого это ставит в тупик, – сказал Фродо. – У него в голове такая каша, что вряд ли там мог сложиться какой-нибудь ясный план. Скорее всего, он занят в основном «спасением Сокровища» от Врага, пока только можно. Если Враг заполучит Кольцо, для Голлума все будет кончено. С другой стороны, он тянет время и ждет случая.
– Ползучка и Вонючка, – кивнул Сэм. – Я уже говорил вам об этом. Чем ближе к вражьему стану, тем больше тот, второй, становится похож на первого. Помяните мое слово: если мы и доберемся до перевала, так просто он свое Сокровище дальше не пустит, обязательно что-нибудь придумает.
– До перевала еще дойти надо, – напомнил Фродо.
– Пусть, ладно, но теперь-то как раз и надо быть начеку! Если мы зазеваемся или оба заснем, Вонючка быстро одержит верх. Но это не значит, что вы не можете спокойно вздремнуть, хозяин. Я здесь, так что бояться нечего. Я буду очень рад, если вы поспите. Насчет посторожить не беспокойтесь. Ложитесь поближе, я вас обниму – и никто не посмеет вас лапать без ведома вашего верного Сэма!
– Спать! – вздохнул Фродо, словно путник при виде зеленого, прохладного миража в пустыне. – Да, пожалуй, я поспал бы… Даже здесь!
– Спите, хозяин! Положите мне голову на колени и спите!
Так и застал хоббитов Голлум, вернувшийся к ним через несколько часов; он выполз из тьмы, сгустившейся впереди, и по-пластунски подкрался к спящим. Сэм сидел, привалившись к скале, мотая головой и тяжело дыша во сне. На коленях у него покоилась голова Фродо. На бледном лбу Фродо лежала Сэмова смуглая ладонь, другую руку Сэм положил хозяину на грудь. Лица у обоих были мирные и безмятежные.
Голлум посмотрел на них. На его худом, голодном лице появилось странное выражение. Огонь в его глазах погас, они потускнели, посерели и теперь казались старыми и усталыми. Внезапно его передернуло, как от боли, и он, отвернувшись, поглядел вверх, на перевал, тряся головой, словно мучимый каким-то внутренним спором. Затем он медленно протянул дрожащую руку и осторожно коснулся коленей Фродо456 – скорее даже не коснулся, а слегка погладил.
Проснись теперь кто-нибудь из спящих, он увидел бы рядом с собой незнакомого хоббита – безнадежно дряхлого, изможденного хоббита, ссохшегося от старости, унесенного потоком времени далеко за пределы отпущенного ему срока, навеки лишенного и друзей, и родных, навсегда разлученного с полями и реками своей юности, превратившегося в жалкую, голодную развалину…
От прикосновения Голлума Фродо пошевелился, негромко вскрикнул во сне – и Сэм в тот же миг открыл глаза. Не успев как следует проснуться, он увидел Голлума и понял только одно – что тот «лапает» хозяина.
– Эй, ты! – рявкнул он. – Ты что делаешь?
– Ничего, ничего, – ответил Голлум тихо. – Хозяин добрый!
