Он не сказал, как называется этот пещерный ход. Имя его было Торех Унгол458, или Логово Шелоб. Смрадный запах исходил именно оттуда. Он был совсем иного рода, нежели дурманящий запах тлена, что стлался над луговинами Моргула. Это была настоящая, крепкая вонь, словно внутри громоздились целые кучи такой дряни, какой и названия-то нет.
– Это единственная дорога, Смеагол? – неуверенно спросил Фродо.
– Да, да, – ответил тот. – Теперь нам сюда.
– Ты хочешь сказать, что уже был в этой дыре? – спросил Сэм. – Ффу! Хотя что я – тебе, наверное, запах не помеха…
Глаза Голлума сверкнули.
– Хоббит не знает, что нам помеха, а что нет, Сокровище мое, правда ведь? Он не знает, о нет. Просто Смеагол терпеливый, да, да. Он здесь был. Он прошел насквозь. Другой дороги нет.
– Да что же там так пахнет? – в сердцах вскричал Сэм. – Поневоле подумаешь, что… Ох нет, лучше не говорить. Это небось какая-нибудь мерзкая орочья дыра, куда лет сто сваливали всякое дерьмо…
– Делать нечего, – сказал Фродо. – Орки орками, но если другой дороги нет, надо идти.
Задержав дыхание, они переступили порог. Несколько шагов – и вокруг сгустилась кромешная, непроницаемая тьма. Хоббиты не попадали в такую темень со времени путешествия по мрачным Морийским пещерам, хотя здесь мрак казался, если только такое было возможно, еще гуще и беспросветнее.
В Мории веяли сквозняки, шаги сопровождало эхо и создавалось ощущение пространства вокруг; здесь не было ничего, кроме неподвижного, напоенного смрадом тяжелого мрака, в котором глох любой звук. Они шли медленно, в густом черном пару, словно порожденном самое Тьмою; один-единственный вдох лишал зрения не только глаза, но и душу, стирая в ней всякую память о красках, очертаниях вещей и свете. Ночь была всегда, и ночь продлится вечно, и нет ничего, кроме ночи.
Одного они не утеряли – осязания: пальцы рук и ступни обрели почти болезненную чувствительность. Стены, к удивлению хоббитов, оказались гладкими, а пол, за исключением редких ступенек, был ровным и неуклонно поднимался. Сам туннель был широким, с высокими сводами. Сэм и Фродо шли рядом, раскинув руки в стороны, стараясь касаться стен, но друг до друга дотянуться уже не могли: между ними пролегла темнота.
Голлум вошел в туннель первым и, казалось, все время держался несколькими шагами впереди. Пока хоббиты еще способны были что-то замечать, они ясно слышали перед собой его свистящее, прерывистое дыхание. Но через некоторое время все чувства, даже осязание и слух, притупились. Хоббиты передвигали ноги только неимоверным усилием воли, той самой, что привела их в этот туннель и толкала к выходу из него, наверх.
Довольно скоро – впрочем, скоро или нет, сказать трудно, потому что время и расстояние перестали существовать – Сэм, ощупывая правой рукой стену, угодил в пустоту и понял, что от главного хода ответвился боковой. На мгновение оттуда повеяло менее тяжелым воздухом, но они миновали ответвление и пошли дальше.
– Здесь какие-то перекрестки, – шепнул Сэм. Это далось ему нелегко – голос напрочь отказывался повиноваться. – Оркам тут, верно, раздолье…
Вскоре боковые ходы стали попадаться чаще – сперва по правую руку, потом по левую, где шел Фродо. Всего ходов встретилось три или четыре, одни шире, другие у́же, но отдать им предпочтение соблазна не возникало – главный коридор шел прямо, неукоснительно поднимался и никуда не сворачивал. Но далеко ли еще до выхода и смогут ли они вынести этот путь? Чем выше, тем труднее становилось дышать; казалось иногда, что приходится разгребать какой-то густой, осязаемый студень, заменивший воздух. С трудом бредя вперед, они то и дело задевали что-то головой и руками – то ли какие-то щупальца, то ли свисающие с потолка растения. А смрад все усиливался. Хоббитам казалось, что из всех пяти чувств у них осталось только обоняние, но оно же превратилось в источник нестерпимых мучений. Час, два, три – сколько времени провели они в этой черной норе? Может, несколько дней? Недель? Сэм оторвал руку от стены и прижался к Фродо; их пальцы встретились, сплелись – и они пошли вместе.
Вдруг Фродо, все еще державшийся за левую стену, наткнулся на пустоту и едва не упал. На этот раз ответвление оказалось необычайно широким. Оттуда исходила такая вонь и так сильно было ощущение, что там, во мраке, притаился кто-то чудовищный и злобный, что у Фродо закружилась голова. Сэм тоже не выдержал, споткнулся и упал руками вперед.
Борясь с тошнотой и страхом, Фродо схватил Сэма за руку.
– Вставай! – выдохнул он хрипло, без голоса. – И запах, и опасность – все идет именно отсюда. Быстрее!
Призвав на помощь остаток сил и воли, он встряхнул Сэма, поставил на ноги и заставил его и себя идти вперед. Сэм, спотыкаясь, брел рядом. Один шаг, второй, третий, шестой… Должно быть, страшный невидимый ход остался позади – двигаться вдруг стало легче, будто неведомая враждебная воля на миг отпустила их. Все еще держась за руки, хоббиты заковыляли дальше.
