Таким образом, Кольцо и мотив уничтожения Кольца вызывают в памяти несение креста, уничтожение греха, возвращение греха в огонь, откуда он явился. У Толкина нет прямых аллегорий, и поэтому принять эту трактовку как однозначную нельзя; однако интересно, что Флоренский, развивая свою мысль о грехе, приходит к понятию невидимости (с. 178). «Грех есть то средостение, – пишет он, – которое Я ставит между собою и реальностью, – обложение сердца корою. Грех есть непрозрачное, – мрак, – мгла, – тьма, почему и говорится: «Тьма ослепила ему очи», и еще великое множество речений Писания, где «тьма» синонимична «греху». Грех в своей беспримесности, предельном развитии, т. е. геенна – это тьма, беспросветность, мрак… Ведь свет есть являемость реальности; тьма же, наоборот, – отъединенность, разрозненность реальности – невозможность явления друг другу, невидимость друг для друга. Самое название Ада или Аида указывает на таковой, геенский разрыв реальности, на обособление реальности, на солипсизм, ибо там каждый говорит: «solus ipse sum!» (Я один! – лат.) (Ср. с манерой говорить, свойственной Голлуму, – «Хоббит», гл. 5, а также гл. 1–2 ч. 4 кн. 2 и далее. – М.К. и В.К.). В самом деле, греческое «адис», «аидис», «айдис» – первоначально «афидис» <У Флоренского все греческие слова приводятся в греческом написании.> – происходит от фид (= русскому вид), образующего глагол ид-эйн, «вид-еть», – и отрицательной, точнее, лишительной частицы – «а» privatum». К этим строкам Флоренский приводит также в качестве примечания такие слова Григория Нисского из трактата «О душе и воскресении»: «…и кажется мне, что именем ада… – в котором, как говорят, находятся души, и у язычников и в Божественном Писании не иное что означается, как переселение в темное и невидимое», – и добавляет к этим словам: «Ад – это то место, то состояние, в котором нет видимости, которое лишено «видимости», которое не видно и в котором не видно. Аид – Без-вид, как говорит Платон: «…В Аиде, я называю невидимое…», или, как определяет его Плутарх, «…невидимое и незримое»; а Гомер говорит о «туманном мраке» Аида». Здесь отец Павел делает еще одно примечание: «Эти представления о состоянии греховном несомненно имеют какую-то связь с переживаниями некоторых неврозов. Так, при неврозе… получившем название «мозгово-сердечной невропатии», больным кажется, будто они «отделены от всего мира»…»
75 В первоначальной версии «Хоббита» кольцо доставалось Бильбо несколько иным способом, чем в поздней редакции. Голлум и Бильбо играли в загадки на других условиях: в случае выигрыша Голлума Бильбо все равно ожидала участь быть съеденным, а вот в случае выигрыша Бильбо Голлум обещал тому волшебное колечко и в придачу – вывести его наружу (см. прим. к «Хоббиту», гл. 5). В ВК Толкин представил эту версию как выдумку Бильбо, находившегося под влиянием Кольца и желавшего скрыть тот не вполне безупречный способ, каким он завладел Кольцом на самом деле. Исходя из того, что говорится о Кольце в ВК, Голлум не мог ни предложить Бильбо колечко, ни тем более отдать. В ранней же версии Голлум действительно собирался отдать Кольцо хоббиту; не обнаружив своего сокровища на острове, Голлум даже приносит Бильбо извинения!
76Саруман Белый – один из пятерых волшебников Средьземелья (подробнее см. прим. 211).
77 Белый Совет был впервые созван, когда возникло подозрение, что в Чернолесье поселился не кто иной, как Саурон. Произошло это одновременно с путешествием Бильбо. «В Совет вошли: Элронд, Галадриэль, Кирдан и другие Властители-Элдары (см. прим. 163), а с ними – Митрандир и Курунир (Гэндальф и Саруман)» (Сильм., с. 162). Галадриэль предлагала избрать Гэндальфа главой Совета, но тот отказался, отговорившись тем, что не хочет ничем себя связывать, и тем, что не имеет постоянного дома.
