В войне, разыгравшейся вследствие всех этих событий, Средьземелье – особенно в западной его части – претерпело новое разорение. Захвачен и разрушен был Эрегион; многие из Колец Власти оказались у Саурона, и он отдал их тем, кто захотел их взять, – из тщеславия или из жадности, все равно. Благодаря этому Саурон полностью закабалил их. Отсюда идет тот древний стих, который служит лейтмотивом ВК… Таким образом, Саурон становится почти что самым могущественным лицом в Средьземелье. Эльфы еще держатся, но только в тайных, неизвестных Саурону долинах и лесах, а последнее Эльфийское Королевство Гил-галада жмется теперь к самой окраине Западных Земель, ближе к морю. Элронд Полуэльф блюдет Имладрис (Ривенделл), из которого он создал что-то вроде зачарованного святилища… Но у Саурона – власть и господство над все умножающимися ордами Людей, которые не имели контакта с эльфами и, через них, с истинными, не падшими Валар(ами) (о Валар(ах) см. прим. 99). Правит своей растущей империей Саурон из большой черной башни Барад-дур, что находится в Мордоре рядом с Огненной Горой, и при нем – Единое Кольцо… Однако, чтобы достичь желаемого, Черному Властелину приходится вложить в Единое довольно большую часть своей силы, от начала ему присущей, – это для мифов и сказок вообще мотив частый и весьма важный. Пока Черный Властелин носит Кольцо, его сила на земле возрастает. Но даже если Кольцо лежит спокойно и на палец не надето, сила, в него вложенная, существует и продолжает находиться в определенном отношении к своему «источнику»; поэтому сказать, что Саурон, пожертвовав частью силы, «умалился», было бы неверно. Он не умалится… если только кто-нибудь другой не захватит Кольца́ и не окажется под его влиянием. Случись так – новый владелец (если он натура достаточно сильная и героическая) может бросить вызов Саурону и стать хозяином всего, что тот узнал или сделал с момента создания Кольца, – и, таким образом, свергнуть его и занять его место. Получалось, что при общей расстановке сил после попытки (в основном неудавшейся) поработить эльфов и установить контроль над умом и волей своих рабов у Саурона оставалось слабое место. Была у него, кроме этого, и еще одна уязвимая точка: если бы Единое Кольцо было уничтожено, то вложенная в него сила рассеялась бы и собственное бытие Саурона сошло бы на нет. Он обратился бы в тень, в простое воспоминание о себе… Но над этой возможностью он особенно не размышлял, да и не боялся ее. Кольцо не смог бы уничтожить никто – для этого надо было обладать не меньшим кузнечным искусством, чем его создатель. В огне Кольцо не горело. Только неумирающее подземное пламя, в котором оно было создано, могло бы его уничтожить; но доступа к этому огню не было, потому что он пылал в Мордоре. И, кроме того, так велика была сила Кольца рождать в душах желание, что всякий, кто им пользовался, тем самым ему подчинялся, и справиться с ним не под силу было бы даже самой сильной воле, не исключая воли самого Саурона; так что никто не смог бы нанести Кольцу никакого вреда, никто не смог бы даже отбросить или презреть его – так думал Саурон».
74 Кроме традиционных сказочных и исторических составляющих Кольца легко читаются и христианские мотивы, определяющие этот символ. Это далеко не натяжка. Толкин писал о ВК (Р. Муррэю, 2 декабря 1953 г., П, с. 172): «Конечно же, ВК – религиозная, католическая книга. Я осознал это, только когда ее закончил, и пересмотрел впоследствии под новым углом зрения. Именно тогда я убрал из текста все упоминания о культах и религиозных ритуалах… ибо религиозный элемент растворен в самом повествовании и его символах».
