– Карадрас не простил нас, – сказал он. – У него еще много снега в закромах. Если мы пойдем дальше, он за этим добром не постоит. Чем скорее мы вернемся вниз, тем лучше.
Все согласились с этим, но отступление обещало новые трудности. Вполне могло оказаться, что дорога вниз закрыта. Уже в двух шагах от кострища высились нетронутые сугробы в несколько локтей вышиной, такие, что хоббиты провалились бы в них с головой. Кое–где вздымались целые горы свеженанесенного снега.
– Пусть Гэндальф пойдет впереди с огнем и расчистит для вас тропу, – предложил Леголас. Он один сохранял спокойствие: что буря, что снег – эльфам стихии нипочем.
– Пусть лучше эльфы слетают за горы и подбросят нам солнышка, – откликнулся Гэндальф. – Я могу поджечь хворост, но снег – извините!
– Ничего страшного, – вмешался Боромир. – Когда ум сдается, очередь за телом – так говорят в Гондоре. Пусть самые сильные идут впереди и прокладывают дорогу. Смотрите: сейчас все под снегом, но я помню, что дорога ведет вон туда, к тому утесу, а там поворачивает. Снег усилился до того, как мы повернули. Может, там, за утесом, сугробы не такие высокие? Если прикинуть, до поворота всего с полверсты, не больше.
– Ну что ж, попробуем пойти вместе, ты и я, – молвил Арагорн.
Арагорн был в Отряде самым высоким, но Боромир казался крепче и шире в плечах. Он пошел впереди, Арагорн – за ним. Это была тяжелая, изнурительная работа. Местами снег доходил до груди, и Боромиру приходилось разгребать его руками; казалось, что он не то плывет по белым волнам, не то роет туннель.
Леголас смотрел на них с улыбкой на губах и наконец обернулся к товарищам:
– Значит, дело за тем, кто сильнее? А я скажу так: оставьте пашню – пахарю, воду – выдре, а листья, траву и снег – эльфу!
И он легко, не проваливаясь, побежал вперед. Фродо словно впервые заметил – хотя знал об этом и раньше, – что на ногах у эльфа не сапоги, а туфли на тонкой подошве, почти не оставляющие следов на снегу.
– Счастливо! – прокричал Леголас Гэндальфу. – Я пошел за солнышком!
Эльф помчался вперед, словно под ногами у него был не снег, а утоптанный песок. Он быстро перегнал Боромира с Арагорном, с великим трудом разгребавших сугробы, помахал им рукой и вскоре пропал за поворотом.
Остальные глядели вслед Боромиру с Арагорном, пока их головы не превратились в две черные точки на снегу. Вскоре и точки пропали из виду. Время шло. Тучи снова опустились, к ногам порхнуло несколько снежинок.
Прошло около часа (хотя хоббитам этот час показался вечностью), прежде чем вдали замаячил силуэт Леголаса. Следом за эльфом из–за утеса показались Боромир с Арагорном, с трудом бредущие вслед.
– Вот и я! – воскликнул, подбегая, эльф. – Увы! Солнышка я не раздобыл. Оно пасется на голубых пажитях Юга, и снежный венчик, которым вздумала себя украсить гора по прозванию Краснорог, его совершенно не волнует. Но есть надежда и для тех, кто обречен ходить по земле! За поворотом наносы самые высокие. Там наши силачи едва не утонули. У них уже опустились руки, но тут вернулся я и сказал им, что главный сугроб не толще стенки. Там, по другую сторону, снега почему–то меньше, а ниже по тропе и говорить не о чем – так, белый коврик, чтобы остудить нашим хоббитам пятки, и больше ничего.
– Что я говорил?! – торжествовал Гимли. – Это был не просто буран! Карадрас желает нам зла. Он не жалует гномов и эльфов, и сугроб этот он навалил для того, чтобы отрезать нам путь назад!
– Твой Карадрас, на наше счастье, забыл, что, кроме гномов и эльфов, в Отряде есть люди, – усмехнулся Боромир, который был уже так близко, что смог расслышать последние слова гнома. – И не слабого десятка, если мне позволено будет сказать так о нас с Арагорном – хотя пара обычных людей с лопатами была бы тут гораздо полезней! И все же дорогу сквозь наносы мы проторили. Кто не умеет бегать по снегу, как Леголас, – пусть благодарит нас!
– Ну, хорошо, вы прорыли себе тропинку через сугробы, но мы–то как сквозь них проберемся? – спросил Пиппин, выразив тайные опасения всех хоббитов.
– Проберетесь! – успокоил Боромир. – Я устал, но силы у меня еще есть, и у Арагорна тоже. Тех, кто поменьше, мы отнесем. Остальные пойдут следом – тропа уже будет достаточно утоптана. А ну–ка, достойный Перегрин, пожалуйте сюда! Начнем с вас.
Он взял хоббита на закорки.
– Держись покрепче! Руки мне понадобятся, – велел он и зашагал вперед. Арагорн, посадив на плечи Мерри, последовал за ним. Пиппин поразился мощи гондорца, видя, какую тропу Боромир проложил в снегу, – а ведь, кроме собственных рук, у него не было никакого, даже самого завалящего орудия! Даже теперь, с грузом на плечах, Боромир продолжал походя расчищать дорогу для тех, кто шел позади, утаптывая и разгребая снег.
Наконец перед ними вырос исполинский сугроб. Это была настоящая стена, отвесная и грозная. Обращенная к путникам сторона сугроба, гладкая, словно ее срезали ножом, была чуть ли не вдвое выше Боромира, но посреди снежного бастиона уже был сделан проход. Сначала вверх, потом вниз, как по мостику, – и Пиппин с Мерри очутились по ту сторону.
