Но, пока я скакал к Ширу, страх во мне неуклонно нарастал. Чёрные Всадники двигались на север, и хотя расстояние между нами день ото дня сокращалось, они по-прежнему были впереди. Вскоре я узнал, что Всадники разделились: одни остались у восточной границы, рядом с Зелёным Трактом, а другие проникли в Шир с юга. Я направился в Хоббитон; Фродо там уже не было, но я перемолвился парой слов со стариком Скромби. Точнее, слов-то было гораздо больше, только нужных мне мало, потому что распространялся он в основном о скупости и прочих недостатках новых хозяев Торбы.
"Я уже слишком стар, — жаловался он. — Мне вредны перемены, и в особенности перемены к худшему". Эти "перемены к худшему" и "хуже некуда" просто не сходили у него с языка.
"Худшее — плохое слово, — сказал я ему. — Но хуже некуда — ещё хуже. Будем надеяться, что ты его не увидишь". Однако из его старческой болтовни я узнал, что Фродо уехал из Хоббитона меньше недели назад и что в вечер его отъезда у дома побывал Чёрный Всадник. Терзаемый страхом, я поскакал дальше. Жители Забрендии суетились, словно муравьи у разорённого муравейника. Подъехав к дому в Кроличьей Балке, я увидел, что дверь выбита, сам дом пуст, но на пороге валяется плащ, принадлежавший Фродо. Больше надеяться было не на что, и я поехал по следам Всадников, решив не расспрашивать окрестных жителей — и напрасно: они бы меня успокоили. Следы вели в разных направлениях, так что я растерялся, однако мне показалось, что по крайней мере один, а может, и два Всадника поскакали к Бри. Туда я и поехал, прикидывая, каких слов заслуживает тамошний трактирщик.
"Ну, Буттербур, — думал я, — если задержка вышла из-за тебя, то ты, голубчик, у меня на бутерброды пойдёшь. Весь жир из тебя повытоплю! Поджарю старого дурака на медленном огне!" Меньшего он, вероятно, и не ждал, потому что при виде меня рухнул ничком и чуть не оплавился до шкварок прямо на месте.
— Что ты с ним сделал? — перепугано вскрикнул Фродо. — Он ведь принял нас как близких друзей и помог всем, чем было в его силах.
— Не бойся, — рассмеялся Гэндальф. — Я его даже и припугнуть толком не успел, ибо, когда он перестал трястись и пролепетал, что вы были здесь прошлой ночью, а наутро ушли с Бродяжником, меня охватила буйная радость.
"С Бродяжником?" — заорал я, не в состоянии понять, как это могло произойти.
"Да, сударь, с ним, — снова затрясся Барлиман, решив, что разгневал меня ещё больше. — Он таки пробрался к ним, как я ни мешал, вот они с ним и связались. Они вообще вели себя очень странно, пока были здесь, я бы даже сказал, своенравно".
"Милый мой дурень! Дорогой мой осёл! — закричал я, обнимая его. — Да я не слышал столь приятных известий с середины лета, почтеннейший мой Барлиман! Они стоят не меньше золотого! Коли так, да будет благословенно твоё пиво и да не найдётся равного ему семь лет! Нынешней ночью я спокойно усну — впервые уж не знаю за сколько времени".
Я заночевал в трактире у Буттербура и всё думал: куда же исчезли Всадники? — ведь в Бри видели только двоих. Однако ночью положение прояснилось. С запада прибыли ещё пятеро: они снесли ворота и промчались по селению, как ураган, — народ там до сих пор трясётся от страха и с минуты на минуту ожидает конца света. Я поднялся до рассвета и отправился за Всадниками.
Точно, конечно, не знаю, однако полагаю, что произошло следующее. Капитан назгулов оставался в укрытии южнее Бри, двое направились вперёд через деревню, а четверо вторглись в Хоббитанию. Потом, когда они упустили добычу и в Бри, и в Кроличьей Балке, им пришлось вернуться к своему предводителю с докладом и сколько-то времени дорога не охранялась, если не считать их шпионов. Капитан послал часть отряда к востоку прочёсывать местность, а сам промчался с остальными по Тракту в великой ярости.
Ну, а я вихрем поскакал к Заверти и добрался до неё ещё до заката второго дня, считая от Бри, — но Всадники были уже там. Они отступили передо мной, почувствовав приближение моего гнева и не осмелившись противостоять ему, пока солнце ещё оставалось в небе, но темнота придала им смелости: они осадили меня на вершине горы в древнем кольце Амон Сула, и мне пришлось немало потрудиться. Такого света и пламени Заверть не видела со времён былых военных маяков.
На восходе я вырвался из окружения и отступил к северу. Большего я сделать не мог. Искать тебя в глуши, Фродо, было бесполезно да и попросту глупо: ведь я привёл бы за собой всех девятерых, — поэтому я целиком положился на Арагорна, но надеялся оттянуть хотя бы часть преследователей на себя, а тем временем добраться до Раздола быстрее вас и выслать помощь. Четверо действительно погнались за мной, но через некоторое время повернули обратно и, надо полагать, направились к Броду. И всё же это немного помогло: на ваш лагерь напали лишь пятеро, а не все девять.
